Она обеспокоенно прикусила губу.
“Элли, возможно, ты почувствуешь себя лучше, но я не хочу, чтобы ты заходила слишком далеко и твое здоровье пошатнулось. Для меня это совершенно неприемлемо”.
Он указал на нее пальцем. “Ты согласилась, что я буду главным. Пока мы здесь, я устанавливаю правила. И я их выполняю”. Он похлопал себя по коленям. “Подойди и положи себя ко мне на колени, маленькая девочка”.
Ей пришлось сдержать всхлип, когда она забралась к нему на колени. Каким-то образом ей удалось обмануть себя, думая, что он просто отвесит ей пару оплеух или отругает за сегодняшнее нарушение правил. Она поняла, что была убаюкана ложным чувством безопасности.
Беар устроил ее так, чтобы ее голова и туловище лежали на кровати с одной стороны от него, а ноги — с другой. Он даже дал ей подушку.
“Положи это под голову”, - приказал он.
“Папа?” — спросила она.
“Да”, - ответил он, стягивая трусики с ее ног. О Боже.
“Ты обнимешь меня после?” спросила она тихим голосом.
Он сделал паузу, затем погладил ее по ягодицам. “Детка, я всегда буду обнимать тебя после”.
“Ты действительно не злишься?”
“Я не сержусь на тебя. Я расстроен, потому что ты ослушалась меня и могла навредить себе. Но я никогда не злился. Ты должна знать, что я всегда буду следовать за тобой, когда ты нарушаешь правило. Понимаешь?”
“Хорошо”.
“Ты думаешь, что можешь держать руки вытянутыми перед собой или хочешь, чтобы я их подержал?”
Заставить его подержать их? Она не была уверена, но ей действительно не нравилась идея этого. По крайней мере, пока она не поняла, с чем имеет дело. “Я могу это сделать, папа”.
“Хорошо, на этот раз я не буду заставлять тебя считать, поскольку это твое первое настоящее наказание. Не забудь использовать стоп-слово, если начнет болеть что-то еще, кроме твоей задницы”.
“Да”. Осознание того, что у нее есть стоп-слово, немного успокоило нервы, танцующие внутри нее.
“Хорошо. Давай покончим с этим, чтобы я мог тебя обнять”.
Он сильно шлепнул по ягодицам. Один шлепок. Два. Она вскрикнула. Стало больно. Казалось, он шлепал сильнее, чем вчера. После пяти она начала извиваться.
“Папа, нет! Этого достаточно”.
“Нет, это не так. У тебя есть еще двадцать, детка. Как твоя голова?”
Ей хотелось бы солгать, но она знала, что это навлечет на нее еще большие неприятности. “Все в порядке”.
Говоря, он поглаживал ее попку, и это было довольно приятно. Фактически, от этого у нее начало покалывать клитор. Хм, возможно, если бы он продолжал так делать, то эта порка была бы не такой уж плохой. Но затем его рука снова опустилась на ее ягодицы. Пять резких шлепков, которые заставили ее дрыгать ногами, и негромкие вскрики, сорвавшиеся непрошеными с ее губ. Жало начинало по-настоящему обжигать. Не в силах остановиться, она откинулась назад, чтобы прикрыть руками свой бедный зад.
“Э-э-э, убери эти руки”. Он поймал их на ее пояснице, прижимая к ней, в то время как его рука продолжала наносить шлепок за шлепком по ее уязвимой заднице.
Она отчаянно пыталась слезть с его колен. К сожалению, ей не удалось далеко продвинуться, он прижал ее руки к спине, удерживая ее ровно, продолжая входить в ее задницу. И все же, несмотря на боль, или, может быть, из-за нее, ее соски были твердыми, а клитор пульсировал.
Это была самая ужасная вещь. Она хотела, чтобы он остановился. Она хотела убежать от этой карающей руки... и все же, в то же время ее тело дрожало от возбуждения.
Слезы текли по ее лицу, пропитывая подушку под ней. В конце концов, она просто сдалась и лежала, не в силах ничего сделать, кроме как плакать. Последовало еще несколько шлепков, затем он остановился и успокаивающе потер ее поясницу. Ее бедный зад пульсировал от боли, которая, казалось, проникала глубоко. И это была только часть ее наказания?
Дерьмо.
“Вот и все, детка. Хорошая девочка. Ты была такой хорошей девочкой, что так хорошо перенесла свою порку”, - напевал он ей, пока она продолжала плакать.
Затем он перевернул ее и нежно усадил. Она зашипела, когда ее попка соприкоснулась с его коленями, и он усмехнулся.