— У меня было не меньше полудюжины идей, как сделать выпуск более гладким, — сказала я уже мягче. — Но ты не слушал, потому что это означало бы признать, что у твоей великой и славной инициативы по спасению мира есть проблемы, которые ты предпочитаешь игнорировать.
Он открыл рот, и я снова шагнула в его пространство.
— Твоя штука может быть инертной, — сказала я, сжимая кулак, — но что происходит в зоне с высоким дроссом, вроде хранилища или ловушки? Ты вообще проводил такие исследования?
— Нет, — он собрался. — Это же дросс.
— И вот здесь, — сказала я торжествующе, — ты снова совершаешь одну и ту же ошибку. Дросс — это не мусор. Это потенциальная энергия. А значит, таким он не останется.
Плак фыркнул и махнул хвостом, когда в дверь внезапно постучали.
— Грейди? — приглушённый голос Льва донёсся из коридора. — Эй, у тебя есть сахар?
Бенедикт замер, так и не произнеся следующую фразу, пока мы смотрели друг на друга.
— Паучьи сопли, — пробормотала я, и выражение его лица сразу скисло.
— Я пришёл сюда не для того, чтобы с тобой ругаться, — сказал он, но было уже поздно.
— Грейди! — окликнул Лев, и из его голоса исчезла лёгкость. — Ты в порядке?
— Сейчас выйду! — громко ответила я, потом нахмурилась. — Это мой сосед, — пробормотала я, направляясь к двери. — Он, наверное, нас слышал, хотя я думала, что стены здесь толще.
— Обычный? — Бенедикт одёрнул пиджак.
— Маг, — раздражённо ответила я, отодвигая Плака и открывая дверь. — Привет, — сказала я, смутившись, когда Лев оказался прямо передо мной, с отколотой кружкой из «Пирекса» в руке — будто с оружием.
Я никогда не видела его без улыбки, и меня передёрнуло, когда он посмотрел мимо меня на Бенедикта — настороженно прищурив голубые глаза. Да. Он нас слышал.
— У меня закончился сахар, — сказал он ровно, на мгновение задержав взгляд на мне. — Хочешь сходить со мной в магазин?
Мои плечи тут же опустились от облегчения — приятно было знать, что рядом есть люди, которым до меня есть дело. Никому не доверяй, да? — мелькнуло в голове, вспомнив сообщение Херма.
— Прости, — тихо сказала я. — Я не думала, что мы так шумим. Заходи.
Сахар нужен. Точно. Он постучал, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке.
Плак махал хвостом, обнюхивая обоих мужчин, пока они молча оценивали друг друга. Лев двигался с какой-то странной готовностью, которой я раньше у него не видела: серьга-лодстоун блеснула, и в нём отчётливо чувствовался военный опыт. Бенедикт же выглядел просто раздражённым.
— Эй, — сказал более низкий и жилистый Лев, останавливаясь рядом со мной, держа кружку наготове.
Мне стало неловко, и я похлопала Плака.
— Лев, это Бенедикт Стром. Бенедикт, это Лев Эвандер. Мой сосед.
Я не знала, как теперь называть Бенедикта. Он больше не был моим начальником, а школьная влюблённость выглядела жалко.
Лев вздрогнул, его рука почти выскользнула из рукопожатия Бенедикта.
— Бенедикт? — переспросил он, потом словно спохватился. — У моей… э-э… сестры муж по имени Бенедикт. Я должен был это запомнить. Я ужасно путаюсь в именах.
Тонкие губы дёрнулись в улыбке.
— Рад знакомству, Бен, — сказал Лев, пожимая ему руку.
— Взаимно, — улыбнулся Бенедикт, и было очевидно, что он пил.
— Мы обсуждали то, что я вчера ушла из его проекта, — сказала я.