— Чистильщиком? — не поверила я. — Ты думаешь, чистильщиков вписывают в учебники истории? Это разрушило бы твою карьеру, а не сделало её. Господи, Эшли, ты слишком хороша для работы чистильщиком!
— И всё же работу получила ты, а не я, и ты всё испортишь. Скажешь миру, что это небезопасно, когда это не так, — сказала она. Потом, колеблясь, посмотрела на Плака. — Пока, бобик. — Её взгляд вернулся ко мне. — Позаботься о нём.
— Эшли, подожди. — Она уже выходила, и я схватила Плака за ошейник, удерживая его. Мы обе знали, что после её защиты диссертации мы не сможем работать вместе, но такого никто не ожидал. — Оставь ключ, — сказала я, доставая его из миски и протягивая ей. — После собеседований сходим куда-нибудь. Разберёмся. Я не собираюсь перечёркивать два года из-за какой-то дурацкой работы.
— Это не дурацкая работа! — закричала она, начиная спускаться по лестнице. — Это всё!
Глухой удар покорёженной сумки о ступени больно отозвался во мне.
— Стоять, — сказала я Плаку и выскочила в коридор. — Эшли!
Но Эшли не ответила — споткнулась о дрейф дросса, резко распахнула входную дверь и выволокла свою сломанную сумку на солнце.
Я медленно вдохнула, когда Лев подошёл ближе — небольшой мужчина, ещё влажный после душа, пахнущий мылом. Мы вместе уставились вниз по лестнице, в крошечный вестибюль и на пустой кусок тротуара за стеклом.
— Что случилось?
Господи, а пресс у него хороший.
— Она сказала всем, что получит работу, на которую назначили меня.
Произнести это вслух прозвучало глупо, но ощущалось иначе — сильнее, гораздо сильнее, и я нахмурилась, когда Лев тихо присвистнул.
— Я… э-э… побегу, — сказала я, начиная пятиться, ключ, который она оставила, впился в ладонь. Плак скулил по ту сторону двери, ему нужно было успокоение. Мне тоже.
— Конечно. — Лев остановился у своей двери, босые ступни на прохладной плитке. — Хочешь потом встретиться?
— Лев, я сейчас не могу думать, — быстро сказала я, и он усмехнулся.
— Я просто подумал, вдруг тебе надо кому-то выговориться. Я не зову тебя на свидание. Я рядом. Ужин в семь. — Он приподнял брови. — Макароны с сыром. Принеси шесть банок. Я люблю подарки хозяину.
Подарки хозяину? Каким-то образом я всё ещё могла улыбаться.
— Спасибо. Я подумаю.
Лев отдал мне неряшливый салют и скрылся у себя, оставив только мокрые следы на плитке и слабый запах мыла.
Я недооцениваю его, — подумала я, когда щёлкнул замок её двери и я прошла к себе. Плак был тут же, прижимался к ноге, когда мы подошли к окну. Он заскулил, когда Эшли захлопнула багажник и села в машину.
Я смотрела, как она уезжает, обхватив себя руками. На выпускной она вернётся, конечно, но жить здесь больше не будет. Мы всегда знали, что рано или поздно кто-то из нас захочет своё пространство, но вот так? Из-за дерьмовой работы?
Она перегибала. Я злилась, глядя на это дурацкое украшение из шариков. Всё могло бы пойти иначе, если бы я успела поговорить с ней сама, а не дала Бенедикту попытаться сгладить детскую ссору.
Но дело было не только в этом, и грудь сжалась, когда я вспомнила то отвратительное чувство — как он меня игнорировал, как его друзья смеялись, когда он находил отговорку, чтобы сделать вид, будто я ему нравлюсь. А потом — как он повернулся ко мне спиной и ушёл.
В приступе злости я сосредоточилась на этом дурацком розовом кролике, вообразила плотное пси-поле вокруг него и резко расширила его, захватив шарик, пока тот не лопнул.
Резкий хлопок отозвался во мне, и я даже не заметила открытку внутри, пока Плак не ткнулся в неё носом.
Раздражённо я подняла её с пола.
Что будет, если залить кипяток в кроличью нору? — прочитала я. Нахмурившись, перевернула открытку.
Крест-кролики, только что из печи!
Я прищурилась и выбросила её. Я не собиралась быть его восторженной фольгой, чтобы он мог демонстрировать, какой он умный. Не в этот раз.
Глава 8