— Пенелопа, я пытаюсь понять, в чём для тебя возникает трудность в наших отношениях.
Я прошла на середину комнаты и остановилась. Как объяснить ему, что он для меня уже больше, чем просто свидание, и при этом не чувствовать себя жалкой?
— Для тебя нормально провести вечер с девушкой, а потом делать вид, что ничего не произошло?
— Это были и будут судьбоносные дни. Ты тесно сотрудничаешь с командой уже много лет, думаю, ты в курсе. У меня рутина, просчитанная до минуты, я не могу вносить изменения. Да ещё Ламар живёт рядом. Конечно, у меня есть жизнь и вне поля, но до плей-офф осталось всего несколько игр, и у меня не так много свободного времени.
— Ты игнорируешь меня уже несколько дней, я постоянно прохожу мимо тебя!
— Я давал тебе свободу, думал, ты сама этого хочешь.
— Разве тусовки с Энни это вариант управления своим пространством? — настойчиво провоцировала я.
— Я не тусуюсь с Энни, я говорил тебе об этом по меньшей мере сотню раз.
— Точно так же, как ты неоднократно говорил мне не общаться с Элвудом.
— Это другое.
— В чём, твою мать, по-другому?
— Доктор заинтересован в тебе, Энни не заинтересована во мне. Ты часто видишь нас вместе, потому что она работает над моим имиджем и спонсорством, а также над всеми социальными каналами и СМИ. Она помогает МакМиллиану в других вопросах, связанных с клубом.
— Ты думаешь, я глупая? Вы всегда вместе, в самолёте, в Castle, за обедом, в перерывах, а со мной ты никогда ничем не делишься!
— Это работа, ты ревнуешь без причины.
Я скрестила руки на груди.
— Ни хера не без причины!
— Теперь понимаю. Ты имеешь в виду, тот случай, когда застала нас в полотенцах в моём номере во время выездной игры, верно? Мы делали общий массаж. Я занимал номер, достаточно большой, чтобы вместить массажиста, и всю атрибутику, включая кушетку, поэтому разрешил Энни воспользоваться номером. Ты не так поняла.
Я прищурила глаза; я не была настолько тупой.
Бо нервно хихикнул.
— Пенелопа, перестань! Это безумие — покончить со мной из-за недоразумения, которое, между прочим, произошло ещё до нашего свидания.
— Дело не только в этом, ты не нашёл ни минуты для меня, для... ну, не знаю, для дурацкого сообщения!
— Ты… ты права.
Я не ответила ему, а просто стояла, бросая на него недовольные взгляды. Бо приблизился, явно забавляясь моим раздражением.
— Что ты хочешь от меня, Пенелопа Льюис? Тесных ухаживаний? Хочешь, чтобы мои глаза были монополизированы тобой каждый раз, когда ты рядом? Хочешь больше цветов, больше вечеров-сюрпризов, немного смеха и всего внимания, которое я в состоянии тебе уделить? Хочешь, чтобы я пошёл к твоему отцу и попросил у него разрешения встречаться с тобой?
— Не издевайся надо мной.
— Даже не думаю, я совершенно серьёзно!
— Тогда я тоже скажу серьёзно: разве так плохо вести себя очевидно?
— Ты хочешь, чтобы я был понятным?
— Ты не любишь сюрпризы, мне они тоже не нравятся, ещё я не люблю недоговорённость. Ты хочешь, чтобы между нами всё продолжалось или нет?
— Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом?