— Против Болтона? Думаете, это хорошая идея? Мы никогда не выигрывали у них.
— Хочешь узнать кое-что? Те парни не ожидают, что на поле выйдет игрок на два года моложе, они тебя недооценят и даже не представляют, насколько ты силён. Уверен, благодаря тебе мы будем выглядеть великолепно.
— А если мы проиграем из-за меня?
— Мы не проиграем из-за одного игрока.
— А если да.
— Нет, не проиграем, иначе это был бы не футбол. Командная работа — это всё, и, кстати, раз уж мы с тобой сейчас одна команда, не окажешь ли мне услугу? Пенни наверху и не хочет выходить из своей комнаты. Эта девчонка упрямее мула! Она говорит, что не выйдет, пока мы не снимем ей брекеты. Я знаю, вы стали хорошими друзьями, так что, может, сможешь её убедить.
— Я могу попробовать.
— Ты справишься, она тебя слушает.
Я вошёл в дом, и миссис Льюис указала мне на комнату Пенелопы наверху. Я любил этот дом, потому что он был именно таким, каким я хотел, чтобы был мой; всегда полно людей, пахнет сладостями, и стены увешаны семейными фотографиями. Как только вошёл в коридор, я услышал звук постоянного удара чего-то по стене.
— Пенелопа?
— Бакер, это ты? — услышал знакомый голос из последней комнаты. Подойдя к двери, я обнаружил Пенелопу лежащей на кровати и уставился на неё. На ней были шорты, очень короткие, и её длинные ноги были обнажены. Я в миллионный раз представил, как ласкаю их.
— Твой… твой отец послал меня…
— Я ненавижу его! Он заставил меня засунуть эту штуку в рот, и теперь у меня постоянно болит голова! — Она снова ударила мячом о стену. — Лекарство, которое мне дают, не помогает, оно просто вызывает у меня сонливость. — Ещё один мяч в стену. — А если я пойду в школу с этим металлоломом во рту, все будут стебаться, — прокричала она в сторону коридора.
— Немедленно прекрати ругаться, иначе ты не выйдешь из этой комнаты по-настоящему! — услышали мы крик её матери.
— Неужели ты не понимаешь, что это именно то, чего я хочу? Я даже заниматься не могу, — ответила она, крича ещё громче.
Пенелопа остановила мяч и посмотрела на меня.
— Почему ты так смотришь на меня?
— О, ничего, я просто наблюдал... рассматривал твою комнату.
Это был первый раз, когда я поднялся сюда, обычно мы занимались в гостиной.
На самом деле, спальня полностью отражала Пенелопу: там висели плакаты Ravens и даже футболка Флакко, вставленная в рамку, словно реликвия. Там стояли её трофеи по лакроссу, а шторы и покрывало на кровати были того же фиолетового цвета, что и вороны Балтимора.
— Как долго... как долго ты должна их носить? — спросил я, имея в виду брекеты.
— Стоматолог сказал, — от девяти до двенадцати месяцев, но я не хочу, у меня везде болит!
— Мне очень жаль.
— Ты не можешь понять, Бакер: здесь всегда больно! — Она указала на свой висок. — Я даже не смогла сделать домашнее задание. Так что, мало того, что я буду в дерьме, так ещё и получу плохую оценку.
— Какое домашнее задание ты не сделала?
— Английский.
— На самом деле там не так уж много. Дай мне свой учебник, я разберусь.
— Правда?
— Конечно.
— Ты сделаешь за меня?