— Хорошо, я поговорю с бабушкой, — пообещала я, затем незаметно покинула гостиную и отправилась в её комнату.
Постучав, я приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Бабушка в оцепенении сидела в своём кресле у окна и держала в руках вязание. Я переступила порог комнаты и подошла к ней.
— Как ты? — поинтересовалась я, чтобы начать разговор.
Бабушка подняла на меня взгляд.
— Получилось? — коротко спросила она, очевидно, имея в виду нашу попытку расколдовать Брюса Маккартура.
— Не совсем, — честно ответила я и добавила, — но думаю, если бы ты встретилась с ним и поговорила, это помогло бы ему всё вспомнить.
Бабушка вздрогнула и поёжилась.
— Не могу, — прошептала она.
— Неужели всё ещё на него злишься? — удивилась я, — ты же знаешь, Брюс оставил тебя только из-за зелья.
— Дело не в этом, — сказала бабушка и посмотрела в окно, — как тебе объяснить? — Она тяжело вздохнула. — Столько лет прошло! Я думала, что Брюс бросил меня по своей воле, злилась и обижалась на него, но при этом понимала, что всё равно ничего не могла сделать. Насильно мил не будешь. А теперь, когда я знаю правду… Тяжело смириться, что у нас отняли счастье. Что я могла всё исправить, если бы оказалась более настойчивой. — В уголках глаз бабушки блеснули слёзы. — Я ведь тогда хотела поехать за ним в столицу, чтобы услышать о расставании лично, но струсила. Так и не решилась на это!
Я присела на подлокотник кресла и обняла её.
— Бабушка, ты ни в чём не виновата! Не нужно себя корить! — попросила я, — понимаю, прошлого не вернуть, но у нас есть настоящее и будущее. Если ты поможешь Брюсу вспомнить, что произошло, то, наконец, поставишь точку в этой истории и начнёшь с чистого листа.
Я не хотела давить на бабушку, поэтому встала и направилась к двери.
— Подумай над этим, пожалуйста, — попросила я и вышла в коридор.
Когда я вернулась в гостиную, Мирабель бросила на меня вопросительный взгляд. В ответ я лишь пожала плечами. Она кивнула и больше ни о чём не спрашивала.
Брюса Маккартура осматривал целитель. Он дал ему более сильный успокоительный отвар и велел пока воздержаться от физической активности.
— Не вижу поводов для беспокойства, — подытожил целитель, — со здоровьем мистера Маккартура сейчас всё в порядке.
— А память? — с надеждой уточнил Люк.
Целитель колебался.
— Сложно сказать, — уклончиво ответил он, — в своей практике я ещё не встречался с подобными случаями. Всё-таки использование зелий забвения запрещено, поэтому ко мне ни разу не обращались пациенты с подобными проблемами, тем более такими застарелыми. Не знаю, что и посоветовать.
— То есть, вы не сможете снять с дедушки чары? — спросил Люк.
— Именно так, — с сожалением подтвердил целитель, — и мои коллеги тоже вряд ли справятся с подобной задачей. Вам нужно искать уникального специалиста. Стоит попросить совета у тех, кто работает с жертвами магических преступлений. У них точно больше опыта.
Ответ целителя разочаровал мистера и миссис Маккартур. Они-то были уверены, что любой столичный лекарь в два счёта решит эту проблему. Люк же, как и я, понимал, что вернуть дедушке память будет непросто, поэтому воспринял совет целителя спокойно.
Выяснив у лекаря всё, что хотел, Люк подошёл ко мне, а затем отвёл в угол комнаты, чтобы родители нас не услышали.
— Что будем делать? — спросила я.
— Даже не знаю, видимо, нам стоит поступить так, как сказал целитель, — ответил Люк, — а что твоя бабушка?
— Я попросила её выйти, но, кажется, она ещё не готова, — призналась я.
Люк кивнул, приняв эту ситуацию как данность.
— Видимо, мне придётся уехать в столицу на неопределённый срок, чтобы найти мага, у которого есть опыт работы с зельями забвения, — сообщил он.
Слова Люка отозвались болью в моём сердце. Мне не хотелось, чтобы он уезжал, тем более, если неизвестно, сколько времени это займёт. Стоило только подумать о разлуке, как я начала тосковать, хотя Люк всё ещё был рядом со мной. Чтобы сильнее ощутить нашу близость, я обняла его, крепко прижавшись всем телом.