— Хочешь на границу?
— Да, учитель!
Струглур неожиданно хлестнул ребром ладони юноше в солнечное сплетение. Тот беззвучно согнулся.
— А чего это ты там будешь делать, на границе-то? Брюхо набивать дичью? Ты для этого туда идешь?
Булло не хватало воздуха, чтобы дать ответ, а Кующий Дух стоял над ним и ждал.
— Сказать нечего? В самую точку я угадал, да? Слыхал, среди вас дурачки, которые мечтают оказаться на границе только затем, чтобы стрелять дичь и жрать ее, пока остальные люди в племени давятся баландой из кукурузы…
— Я не… я не… — пыхтел Булло. — Не для…
— Что ты не? — не понял Струглур. — Не ради дичи? А ради рытья рова? Что ж, я вижу, плечи у тебя ничего… Махать лопатой сможешь дни напролет… Это ж у Желудевого Порога на посту стоит Регола?
— Да, там, — кивнул Могуль.
— Ров там еще углублять и углублять, а отходы из Преющей Впадины уже переваливают за край и подтекают к нам… Плотину, по-хорошему, надо там сооружать… Сильные руки нужны…
— У меня сильные руки… Я готов, — с трудом выпрямился Булло.
Ачуда встретился взглядом с Ориганни, у того на лице читалось отчаяние и мольба.
— А что он сделает, если нагрянут Пожирающие Печень? — вдруг он услышал будто со стороны. Оказалось, что это был его голос. — Сколотит из досок перед собой плотину? Границе нужны руки, что умеют держать не только лопату, но и удар…
Струглур выглядел обомлевшим от наглости Ачуды, но Могулю его слова, кажется, пришлись по вкусу.
— Девчонка дело говорит, — отозвался он. — Есть тут такие?
Уретойши, которому Ачуда уже в четвертый раз настойчиво шептал имя своего друга, указал своим копьем на кого-то из мальчишек.
— Ориганни.
Счастливый паренек шагнул вперед, бросив благодарный взгляд Ачуде.
— А семья у тебя полная? — вдруг спросил Могуль, стерев с его лица улыбку.
Друг Ачуды не имел семьи. Его мать тоже умерла, но еще раньше, сразу после родов от горячки. А отец погиб от рук каннибалов, когда пересекал границу. К счастью, своего сына он оставил на произвол судьбы другим соплеменникам, поэтому того не постигла участь отца.
Тем не менее Ориганни решил посвятить свою жизнь мести и борьбе с убийцами. Вступить в ряды Презирающих День ему помог Ачуда, его единственный друг детства, после долгих увещеваний своего влиятельного отца. А сирот, как известно, в Смотрящие в Ночь не брали.
— Так и что? — напомнил о себе Могуль. Ориганни отмалчивался, стоя с понуренной головой. — Сироты нам на границе в жерло не сдались!.. С рождения привыкли думать лишь о своей шкуре…
— Мне плевать на свою шкуру!
— Да⁈ Тогда иди в кожевенные ямы с этими словами, к дубильщикам!.. Те вмиг ее сдерут, раз тебе плевать!.. Столько зим живем в осаде, и хорошей кожи уже так просто не сыскать…
— Он не сирота! — заступился за друга Ачуда. — Я его семья.
Могуль скривился еще больше.
— Это не то, девчонка. Речь о родственных узах, а не о брачных…
Юнцы в шеренге заверещали от смеха, но Могуль обернулся на них с таким видом, будто тот был адресован ему, а не парочке лучших друзей. Ухмыляющийся Кующий Дух склонился над ухом командира, вполголоса что-то объясняя. Могуль поджал свои жесткие губы и, бросив на Ачуду непонятный взгляд, молча покинул ристалище.
— Ты принят, — Струглур хлопнул Ориганни по плечу, подгоняя к Уретойши. — Приготовь их и веди на границу, — велел он Поднимающему Ветер, а сам вернулся к ученикам. — А ваше время умирать придет позже… Кру-у-угом!..
Глава 2
Смотрящий в Ночь. Часть 2