Мы влетели в подлесок.
Ветки хлестали по лицу сквозь открытое забрало шлема, корни цеплялись за ноги. Молодняк, кустарник, папоротники — все это смыкалось вокруг, скрывая нас от глаз. Я слышал, как ломятся сквозь заросли остальные — треск, ругань, тяжелое дыхание…
Спасены?
Ага. Как же.
Позади раздался треск. Не треск ветки под ногой — треск ломающихся деревьев. Твою мать… Только не говорите мне, что…
Я обернулся.
Химера вошла в подлесок. И подлесок для нее был… ничем. Помехой уровня высокой травы. Молодые деревца ломались под ее ногами, кусты сминались в кашу, и тварь перла вперед, не замедляясь ни на секунду.
Твою мать. Твою мать. Твою мать.
— Глубже! — крикнул я. — В глубину леса! Там стволы толще!
Мы ломились сквозь заросли, не разбирая дороги. Ветки били по броне, цеплялись за экипировку… Гэл несся рядом, то и дело оглядываясь — пес чуял опасность за спиной и явно хотел оказаться от нее как можно дальше. Разделяю твои чувства, блохозавр. Очень даже разделяю.
Подлесок закончился, начался настоящий лес. Старые деревья — березы, сосны, осины. Толстые стволы, переплетенные кроны. Здесь она точно застрянет. Должна застрять.
Я бежал, считая метры. Пятьдесят. Сто. Позади продолжало трещать и грохотать, но, кажется, чуть тише? Чуть дальше?
Я опять обернулся.
Химера ломилась сквозь лес. Деревья — те самые, толстые, старые — она просто сносила. Стволы трещали и падали, как подкошенные. Тварь шла медленнее, чем по открытой местности, — но все равно шла. И все равно не отставала.
Дерьмо.
Сто пятьдесят метров. Двести. Лес начал редеть.
Нет. Нет, нет, нет…
Я выскочил на опушку — и замер.
Впереди было поле. Огромное, открытое, ровное. До следующей полосы деревьев на горизонте — километра два, может, больше. Бывшие сельхозугодья, заросшие бурьяном и дикой травой по пояс. Ни укрытий, ни оврагов — ничего.
Ловушка.
Если выбежим туда — химера догонит нас за минуту. Расстреляет из турели, раздавит шаром, затопчет ногами. Без вариантов.
Рядом тяжело дышали остальные, выбираясь из леса. Послышались возгласы, ругань. Все смотрели на поле — и понимали то же, что и я.
По полю нам не уйти.
Позади грохотало и лязгало. Химера приближалась.
— И что теперь? — выдохнул Молот.
Хороший вопрос. Очень хороший вопрос, мать твою!
Я смотрел на поле. Потом — на лес за спиной. Потом — снова на поле.
Вариантов не было. Вернее, был один. Совершенно безумный. И, кажется, только он нам и остается.
— Серый, Лиса, Шило, — сказал я. — Бегите через поле. Не останавливайтесь, пока не доберетесь до того леса.
— А вы? — Лиса смотрела на меня настороженно.