— Да, — сказала она. — Если ночью не будет нового выброса.
Генерал молчал секунду, потом тихо спросил:
— Ты правда ничего не помнишь?
Валерия подняла глаза.
— Я помню, как лечить. Как держать себя в руках. И… иногда вспышками — чужие слова. — Она помедлила. — Ваше имя. “Долги”. “Проверка”. Но не помню вас.
Рейнар смотрел на неё долго. Потом протянул руку — и, к её удивлению, не к ней, а к перевязке Рысика. Пальцы были осторожные, слишком аккуратные для человека, который командует армией.
— Валерия раньше называла их по именам, — сказал он тихо. — И ругалась с ними, как с детьми.
— Я тоже ругаюсь, — сухо заметила Валерия.
— Да, — уголок губ генерала дрогнул. Почти улыбка. Почти.
Она поймала эту микроскопическую трещину в его холоде — и тут же почувствовала раздражение:почему это вообще важно?
— Завтра вы будете рядом, когда придёт инспектор? — спросила она.
— Завтра я буду там, где нужно, — ответил Рейнар. — Тис не любит сталкиваться со мной напрямую. Но он любит бить по слабым местам.
— То есть по мне, — сказала Валерия.
— То есть по “жене”, — поправил он, и это прозвучало так, будто слово принадлежит ему.
Валерия медленно выдохнула.
— Я не буду играть в вашу жену, если вы будете играть в моего хозяина.
Рейнар поднял бровь.
— Я не твой хозяин.
— Тогда перестаньте говорить приказами, — сказала она тихо. — Со мной это не работает.
Он на секунду напрягся, будто хотел ответить резко… но сдержался.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда скажи, что тебе нужно.
Валерия удивилась: простая фраза, а звучит как уступка.
— Мне нужно знать правду о ночи, — сказала она. — И о метках. И о том, почему драконы “проклятые”.
Рейнар отвернулся, прошёлся по комнате, словно собираясь с мыслями.
— Не сегодня, — сказал он. — Сегодня тебе нужно спать.
— Я не засну, — отрезала Валерия.
— Заснёшь, — спокойно ответил он, и в голосе снова появилась сталь. — Потому что завтра ты должна стоять ровно и говорить уверенно. И потому что, Валерия, — он остановился, посмотрел на неё, — ночь здесь опаснее дня.
Валерия почувствовала, как по коже побежали мурашки.
— Почему?
Рейнар не ответил сразу. Потом произнёс: