— Я и не обещаю, — ответил он. — Я действую.
Это прозвучало почти как… поддержка.
День превратился в рваный кусок времени: запах кипятка, мокрые тряпки, крики, стук молотка, жар драконьих тел. Валерия носилась между вольерами и лазаретом, и каждый раз, когда внутри поднималась паника, она цеплялась за привычное: осмотр, решение, действие.
Старый Коготь, огромный, серый, как камень, лежал в тени и дышал тяжело, будто каждый вдох давался через боль. На его груди поблёскивала сеть рун — старая, истёртая.
— Он не даётся, — шептал Лис, стоя рядом. — Он никого не подпускает после… после того случая.
— Тогда не будем “подпускать”, — сказала Валерия. — Будем разговаривать.
Она села на корточки на расстоянии — не вызывающе близко. Положила на камень миску с водой, рядом — кусок рыбы.
— Коготь, — сказала она спокойно. — Я не враг. Ты можешь меня ненавидеть. Но если ты сейчас не выпьешь, твоя кровь станет густой, и ты сгоришь изнутри. Мне это не подходит.
Старый дракон открыл один глаз. В этом глазу было столько усталости, что Валерия на секунду забыла, что перед ней “опасное существо”. Перед ней был пациент.
— Дай ему услышать, — шепнул Лис и поднял жезл. На кончике вспыхнул мягкий свет.
— Нет, — Валерия поймала его за рукав. — Не дави магией. Он не должен чувствовать, что его “ломают”.
Лис посмотрел на неё с таким выражением, будто она сказала: “давай лечить огонь водой”.
— Тогда как?
— Как с любым большим зверем, который пережил боль, — тихо сказала Валерия. — Терпением.
Она заговорила — о глупостях, о том, что Марта ругается на всех, что Томас сжёг бровь, что маленький Рысик уже дышит ровнее. Говорила ровным, тёплым голосом, не ожидая ответа.
Старый Коготь медленно, очень медленно вытянул шею и сделал один глоток.
Лис выдохнул так громко, что Валерия шлёпнула его по плечу.
— Тише, — прошипела она. — Ты его спугнёшь.
— Леди… вы… — Лис покачал головой. — Вы невозможная.
— Спасибо, — ответила Валерия. — Это комплимент.
К вечеру приют выглядел иначе: не красивее, но собраннее. Во дворе появились временные заграждения. Вода стояла в больших бочках. На столе у входа лежали списки — драконы, состояние, корм, лекарства. Грета, красная от усталости, держалась так, будто впервые за день поверила, что завтра они не погибнут.
Рейнар появлялся редко — как тень, как контроль. Он проходил молча, говорил коротко, но его присутствие ощущалось: солдаты стояли у ворот, не пропуская никого. Пару раз Валерия видела, как у забора мелькали чужие лица — любопытные или злые. После одного взгляда генерала они исчезали.
Поздно вечером Валерия рухнула на лавку в лазарете рядом с ящиком Рысика. Маленький дракон спал, сложив лапы под мордой, перевязка держалась. Она провела пальцами по его чешуе и вдруг почувствовала, как внутри накатывает пустота.
Я здесь. Я… жена генерала. У меня сутки. И я лечу драконов.
Это было настолько нелепо, что хотелось рассмеяться. Или заплакать.
Дверь тихо скрипнула. Рейнар вошёл без плаща, в рубашке, с распущенными волосами — и от этого выглядел опаснее, чем в форме. Лицо было усталым, но взгляд — всё таким же холодным.
— Ты держишься, — сказал он без вступлений.
— Я держусь за работу, — ответила Валерия, не вставая. — Она хотя бы понятная.
Рейнар подошёл ближе, остановился у ящика.
— Рысик выживет?