Чужачка в замке Хранителя Севера: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вытащить меня, продав Кребу? — Зло спросила я.

— Пусть Кребу, — не смущаясь ответила Изабель, — но он хотя бы богат и до сих пор хочет тебя. К твоей красоте да чуточку женской изворотливости и ты могла бы вертеть им, как захочешь.

Она отдёрнула руку, словно обожглась о моё тепло.

— Так что можешь презирать меня. Можешь считать меня чудовищем. Но когда Дуглас МакКейни разобьёт твоё глупое, горячее сердце, когда ты будешь выть от боли, вспомни мои слова. Ледяное сердце не болит. И иногда это единственный способ уцелеть.

Она смотрела на меня долго. Потом медленно подняла руку и поправила мне шаль у горла. Бережным, почти материнским жестом. Я не успела отшатнуться, да и не захотела. Её пальцы были холодными; от них мурашки побежали по коже.

— Завяжи покрепче, — тихо проговорила Изабель, не глядя в глаза. — На ветру просто простужаются. — И тем же ровным тоном добавила: — Зелёный цвет быстро выгорает. Береги платье, когда сошьёшь.

Изабель запахнулась в меха плотнее, словно ей вдруг стало невыносимо холодно, и, не оглядываясь, пошла к дверям замка. Её спина была прямой, как струна. Идеальная осанка леди, которая не имеет права согнуться под тяжестью ноши.

Она ушла. Я осталась стоять у прилавка среди игл, котлов и бубенчиков, с зелёным муслином в руках. И вдруг поняла: мне жаль её. Жаль женщину, которая сама себе не позволяет чувствовать, лишь только потому, что когда-то чувства стоили слишком дорого. И это знание не отменяло боли от её слов, не делало меня к ней ближе, но превращало мой гнев в другое, более тяжёлое и горькое чувство. В жалость, смешанную с тем самым страхом, о котором она говорила.

Ветер трепал край зелёного муслина, но радость от подарка исчезла.

Мачеха заплатила за свою неуязвимость самую страшную цену — она убила в себе всё живое, чтобы просто продолжать дышать. И от мысли, что однажды мне, возможно, придётся сделать тот же выбор, мне стало по-настоящему страшно.

Глава 27. Истинные намерения

Дуглас сидел в своём кабинете, невидящим взглядом уставившись в камин. Огонь пожирал поленья с тем же жадным треском, с каким ревность пожирала его изнутри.

Перед глазами всё ещё стояла эта картина: Катарина, прижимающая к груди дешёвый зелёный муслин, и Джереми, сияющий, как начищенный медяк.

И этот прокля́тый поцелуй Элинор, который был не проявлением любви, а печатью собственности. Меткой территории. Дуглас не переносил такого, но ответить не мог. Не в его власти.

Император связал их судьбы, позаботившись, чтобы у Северных Земель наконец-то появился наследник.

Я, спрятавшись за колонной, наблюдала за его кабинетом, борясь с желанием войти и объясниться. Понимала, что это не правильно. Вот так тайком наблюдать за ним, но ничего не могла с собой поделать.

Со своего наблюдательного пункта я увидела, как мачеха уверенно шла к кабинету Хранителя. Что ей от него надо?

Она без стука распахнула дверь и вплыла туда с видом хозяйки положения.

Она была безупречна даже здесь: тяжёлый бархат платья, высокая причёска, ни единого волоска не выбилось. Только глаза, холодные и расчётливые, выдавали её гнев.

— Дуглас, — голос Изабель прозвучал как удар хлыста. — Нам нужно поговорить.

Я прокралась ближе, прижалась к стене в коридоре. Сквозь приоткрытую дверь был виден край стола, рука Дугласа с пером, замершая на полуслове.

Дуглас даже не встал. Он медленно перевёл взгляд с огня на мачеху Катарины.

— Я не помню, чтобы приглашал вас, леди Вилларс.

— А я не помню, чтобы давала согласие на заточение, милорд, — парировала она, подходя к столу. Она оперлась руками о столешницу, нависая над ним, словно коршун. — Довольно игр, Дуглас. Мы уезжаем. Завтра же.

— Дороги размыты, а перевалы завалены снегом, — лениво отозвался он, взяв в руки перо и делая вид, что просматривает какие-то бумаги. — Я не могу рисковать безопасностью своих... гостей.

— Гостей? — Изабель рассмеялась, и этот звук был похож на звон бьющегося стекла. — Вы держите нас здесь как заложников. Но если мне плевать на ваши мотивы, то в отношении Катарины я такого не потерплю.

Дуглас резко отбросил перо. Чернила брызнули на пергамент чёрными кляксами.

— Вы говорите о заботе? Вы? Женщина, которая превратила жизнь падчерицы в ад?

— Я говорю о правах! — Изабель ударила ладонью по столу. — Я Изабель Вилларс, вдова её отца и её законный опекун. Пока Катарина не выйдет замуж и не перейдёт под покровительство супруга, она принадлежит мне. Я отвечаю за неё перед законом и перед Богом. И я требую, чтобы вы прекратили этот фарс.

Дуглас поднялся. Он был огромен в этом полумраке, и его тень накрыла Изабель, но она даже не вздрогнула.

— Катарина останется в Блекхолде столько, сколько я посчитаю нужным для её защиты. И это тоже по просьбе её отца