– Мамочка! – неожиданно пространство разрезает такой родной детский крик.
С момента пробуждения уже привыкла к постоянному хождению врачей и медсестер. Еще и шуму в коридоре. Но сейчас там уже потише. Тех людей, что пытались задать мне вопросы про Громова, вывели.
Моя малюточка, мой цветочек врезается в меня, пытаясь обнять со всей своей детской силой. Как же я счастлива видеть крошку живой, здоровой и сияющей. Будто неподъемный груз с плеч упал. Пусть меня уверяли, что с ней все хорошо, но лично убедиться не могла. А сейчас – вот она. Мой самый любимый человечек на свете!
– Я так скучала, мамочка, – сквозь слезы лепечет малышка.
– Я тоже, очень-очень! – зацеловываю мою кровинку.
– Мне было стлашно, – жалуется Светик, – очень стлашно.
Слезы еще сильнее брызжут из моих глаз, когда представляю, что пережила малютка.
– Я плошу его, помоги мамочке, – продолжает сквозь слезы делиться впечатлениями. – Спаси ее. И он сначала меня спустил, а потом полез за тобой. Плямо по стене. А потом вынес на луках.
Она начала тараторить так, что не остановить.
– И в больницу меня пливез. А потом к себе домой. А потом в палк! Представляешь, я на бабочке каталась! Высоко высоко! – восторженно заявляет малышка, а я пока не могу взять в толк, о чем она. Кто ее и куда возил? Тот, кто спас? Моей малышке устроили развлекательную программу что ли? – Я тепель ваще смелой стала! Очень смелой! Даже лычать могу! Лы-ы-ы!
Радость за ребенка перемешивается с недопониманием ситуации.
В поисках ответов, наконец, поднимаю голову. До этого просто не могла оторваться от моей доченьки. И ничто другое меня не волновало.
Там как раз заходит врач и какой-то мужчина в костюме. Высокий, представительный, с широкими плечами.
– Как допустили, чтобы к бедной девушке в таком состоянии лезли журналисты?! – сурово отчитывает он доктора. – Они и здорового человека в клочья порвать могут.
Голос знакомый… Поворочается ко мне лицом и…
– Ты?! – через пару мгновений узнавания сильно удивляется Марк.
МАРК?! ТУТ?!
На его лице нечитаемая смесь эмоций. Но в голосе есть и удивление и гнев.
У меня дыхание перехватывает. Страх душит.
Я почти одновременно с его обращением спрашиваю:
– Что ты тут делаешь?!
Глава 9
– Так вы знаете пациентку? – удивляется врач. – Что же вы ничего про нее не сказали, когда ее привезли к нам?
Марк отвечает не сразу. Нечитаемая смесь эмоций на лице никуда не исчезает. По мимике кажется, будто мужчина мысленно борется сам с собой.
Что это? Попытка побороть некое омерзение, чтобы просто находиться в рядом? Или что-то иное?
И он так и не ответил, что тут делает.
Его ответ доктору звучит одновременно с пояснением моей малышки:
– Это он нас спас, – Света задирает от гордости нос, словно это ее заслуга.
Конец ознакомительного фрагмента.