– Мамочка-а-а! – надрывно ревет она. – Спасите мамочку-у-у!
– Спасу, спасу! – пытаюсь успокоить ее. – Только отпусти, иначе не получится.
У девочки истерика. Когда мне удается отцепить от себя малышку, успеваю встретиться с ней взглядом. Эти чистые, наполненные слезами большие светлые глаза, заставляют даже мое, довольно черствое сердце, дрогнуть.
– Отлично, Марк! – ко мне подбегает радостная Лиза. Она же Елизавета Борисовна Ковальчик. Наш нынешний и, скорее всего, будущий мэр. – Как вовремя пожар случился. Нам осталось немного поснимать по нашему сюжету, и можно будет всем объявить о нашем будущем брачном союзе.
Какой, нахрен, «вовремя»?!
Я чуть не срываюсь на Лизу. Конечно, понимаю, что она о пользе события на наши общие дела. Но перед моими глазами до сих пор глаза девочки, смотрящие с мольбой, проникающие прямо в душу. И я прямо сейчас слышу ее крики и плач.
Поэтому, не время на разговоры. Снова разворачиваюсь к панельном дому.
– Марк, ты куда?! – удивляется Лиза. Видимо, она поняла мои намерения. – Громов, не вздумай снова туда лезть! Это не твое дело. Скоро приедут пожарные. И спасут, кого можно будет!
Тут еще и журналисты лезут со своими вопросами, отвлекают меня.
– Марк Михайлович! – из-за угла дома показывается один из моих людей. Я их отправил зайти в дом через подъезд, перед тем, как лезть за девочкой на балкон. – Дверь заперта! Без инструмента внутрь не попасть!
Следовало ожидать, но попытаться стоило.
– Соседей потрясите! – командую ему. – Вскройте чертову дверь!
– Марк Михайлович, вы куда?! – это уже кричит мне в спину ведущий съемок. – Нам срочно нужно доснять материал!
Этот прилизанный холеный придурок должен своим поставленным голосом освещать наши великие с мэром деяния. Хвалить перед зрителями в хвост и в гриву. Смотрите, мол, как Елизавета Борисовна и Громов Марк заботятся о нашем городе. Сколько всего сделали. И сколько еще планируют. Прямо ого-го!
Еще он должен объявить новость о нашем брачном союзе.
Мне то свадьба не особо сдалась. Больше Лизе. Брак с тем, кто много бабла вливает на производственное и культурное процветание города и области, благотворительно повлияет на избирателей.
Мне же Лиза обещала «максимально открыть ворота» для бизнеса.
В общем, не любовь нас связала. По крайней мере, с моей стороны. В большом бизнесе ее не бывает. А такое понятие как любовь и я, вообще, несовместимы. Один раз, несколько лет назад, уже обжегся. Чувство выгорело полностью. Вряд ли, что-то способно его зажечь вновь.
– Остановите его! – приказывает своим людям Лиза.
Вот только я знаю, что это не поможет. Не смогут меня остановить. Даже не попытаются. Кишка тонка. Одного моего взгляда хватает в их сторону, чтобы замерли на месте.
Больше не слушая возражений, подпрыгиваю, цепляясь за выступ. Подтягиваюсь, нахожу опору для ног, лезу выше.
В очередной раз подмечаю, что забираться значительно легче, чем спускаться. Понимаю, что занимаюсь каким-то самоубийством. Это должны делать специальные службы, а не я. Могу даже не найти пострадавшую в дыму, задохнуться…
Но снизу все не умолкает малышка, продолжающая надрывно взывать к помощи для мамы. Память никак не избавляет меня от пронзительных глаз ребенка.
Нужно спешить, пока мама девочки не задохнулась или обгорела.
Перевалившись через бортик нужного балкона, сразу же падаю на пол. И накрываю голову так и висящем на плечах пиджаком. Дыма прибавилось. Он стал значительно гуще и темнее.
Толкаю дверь в комнату. Внутри ничего не видно. Лишь отсветы огня где-то в глубине.
В лицо ударяет жар и новые порции дыма.
– Твою же так, – сквозь зубы цежу, выплескивая раздражение и злость на себя за долбанное геройство. И уже громко кричу в глубину помещения. – Эй! Есть кто?! Отзовись!
Понимаю, что шансов на ответ не много. Потому, согнувшись в три погибели, врываюсь в комнату. Передвигаться гусиным шагом в задымленном и жарком помещении, к тому же стараться это делать очень быстро, то еще испытание.
Мне показалось, или до меня доносится чье-то сипение?