Пауза на том конце была короткой.
– Тогда, возможно, вы готовы дать комментарий? – спросила она.
Он остановился. Смотрел на витрину магазина, в отражении которой видел себя – спокойного, почти отстранённого.
– Не сейчас, – сказал он. – Но я не прячусь.
Он отключил телефон и почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Не на неё. На саму необходимость объяснять очевидное.
В клинике он всё же появился – ближе к полудню. Это было рискованно, но он не хотел отдавать пространство без боя. Его пропустили без задержек, но атмосфера была иной. Люди здоровались формально, без обычной теплоты. Некоторые избегали взгляда. Другие, наоборот, смотрели слишком внимательно, словно пытались найти на его лице признаки вины.
Он зашёл в свой кабинет. Стол был чистым, документы аккуратно сложены – слишком аккуратно. Это всегда означало одно: здесь уже кто-то был. Не в поисках информации – в поисках контроля.
Он сел, открыл ноутбук. В почте было несколько сообщений от администрации – сухих, обезличенных, с формулировками «в связи с текущей ситуацией» и «до выяснения обстоятельств». Его временно отстраняли от операций. Не увольняли. Не обвиняли. Просто убирали из поля зрения. Это было даже хуже.
Он почувствовал, как внутри что-то холодеет. Не страх – потеря опоры. Операционная была его ритмом, его способом оставаться собой. Лишить его этого означало лишить кислорода.
Савва появился в дверях, не стуча.
– Ты видел? – спросил он.
– Да, – ответил Артём.
– Это временно, – сказал Савва. – Формально.
– Формально всё всегда временно, – сказал Артём.
Савва прошёлся по кабинету, остановился у окна.
– Они думают, что ты сломаешься, – сказал он. – Что ты придёшь и согласишься на сделку.
– А ты? – спросил Артём. – Ты тоже так думаешь?
Савва повернулся. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на зависть.
– Я думаю, что ты выбрал самый сложный путь, – сказал он. – И не уверен, что он того стоит.
– Я тоже не уверен, – ответил Артём. – Но другие варианты я уже пробовал.
Савва усмехнулся, но без злобы.
– Тогда держись, – сказал он. – Потому что дальше будет грязнее.
Он ушёл, оставив за собой ощущение предупреждения, а не угрозы.
Артём вышел из клиники через служебный вход. Воздух на улице был холоднее, чем утром. Он почувствовал, как напряжение в плечах становится заметнее. Тело реагировало. Это было нормально.
Он поехал к адвокату, с которым его свёл старый коллега. Разговор был деловым, сухим. Факты, сценарии, возможные линии защиты. Адвокат говорил спокойно, но между строк читалось одно: дело будет не о правде, а о том, кто выдержит дольше.
– Вам предложат компромисс ещё раз, – сказал он. – Возможно, под другим соусом.
– Я знаю, – ответил Артём.
– Подумайте, – продолжил адвокат. – Иногда отказ от компромисса – это тоже позиция. Но она дорогая.
– Я плачу, – сказал Артём. – Уже.
Когда он вернулся к Вере, был вечер. Свет в квартире был приглушённым, тёплым. Она сидела за столом, работала с макетом – руками, почти не глядя на экран. Он наблюдал за ней несколько секунд, прежде чем она заметила его присутствие.