Она не отступила. И в этом была её дерзость. Её риск.
Их дыхание стало общим ритмом. Не синхронным – стремящимся к синхронности. Вера ощутила, как напряжение между ними становится почти физическим, как натянутая нить, которая вот-вот оборвётся или превратится в узел.
Артём наклонился чуть ближе.
Слишком близко.
Настолько, что Вера почувствовала тепло его выдоха на коже.
И в этот момент она поняла: если сейчас он коснётся её – это уже будет не просто поцелуй. Это будет признание, которое изменит правила.
Она закрыла глаза на секунду, позволяя себе принять это.
Но прежде чем расстояние исчезло окончательно, Артём остановился. Его пальцы дрогнули – едва заметно. И он отступил на шаг, будто вырвал себя из собственного движения.
Вера открыла глаза и увидела, как его лицо становится снова собранным, закрытым. Как будто он надел маску.
– Не надо, – сказал он хрипло.
– Почему? – прошептала Вера.
Он смотрел на неё долго, и в его взгляде было одновременно желание и запрет, боль и ярость от собственной слабости.
– Потому что ты не понимаешь, во что это превратится, – сказал он.
Его голос был тихим, но в нём звучала сталь.
И Вера знала: дальше будет ещё опаснее.
Он отступил так резко, будто между ними вспыхнул огонь.
Не физический – внутренний. Вера почувствовала это почти кожей: пространство, которое секунду назад было натянуто до предела, вдруг разорвалось. Воздух стал холоднее. Пустой холл снова напомнил о себе – о правилах, о стенах, о том, что здесь нельзя быть тем, кем хочется.
Артём стоял в шаге от неё, но ощущался дальше, чем в начале разговора. Его плечи напряглись, дыхание стало ровным, контролируемым – профессиональным. Он снова был врачом. Не мужчиной, который только что едва не нарушил собственный запрет.
Вера медленно опустила руки. Она не протягивала их к нему, но тело всё равно чувствовало потерю контакта – как фантомную боль. Она знала это чувство. Оно появлялось каждый раз, когда близость обещала стать чем-то большим, а потом обрывалась.
– Ты всегда так делаешь? – спросила она тихо.
Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по полу, по стенам, по погашенным панелям – по всему, кроме неё.
– Делаю что? – спросил он наконец.
– Подходишь почти вплотную, – сказала Вера, – а потом отступаешь так, будто это я опасна.
Он сжал челюсть. В этом движении было слишком много напряжения, чтобы считать его равнодушным.
– Ты не опасна, – сказал он. – Опасно то, что происходит между нами.
– Опасно для кого? – повторила она свой прежний вопрос.
Он снова не ответил сразу. Вера видела, как он борется с собой – не с ней. С тем, что поднимается внутри и требует выхода.
– Для тебя, – сказал он.
Это было неожиданно. Не потому, что звучало благородно, а потому что он сказал это без защиты. Как факт.
Вера шагнула в сторону, опёрлась плечом о стену. Ей нужно было почувствовать опору, иначе тело могло сделать шаг, который разум не успеет остановить.