Ну, буду осторожнее…
Дорогой, уже почти у самого края болота, я вырезал бадог в полтора своих роста. Буду им крепость поверхности проверять, колотить-тыкать перед собой.
Найти нужную палку — проблема. Подлеска здесь нет, все деревья — одного роста, как оловянные солдатики. Хорошо, нужной длины отломленный сук попался, а то пришлось бы на верхотуру забираться. Тоже, кстати, непростая задача.
Перед условным краем болота, черту на земле в этом месте никто не проводил, я уже начатую песню допел. Все так делают — новый этап пути положено с новой песни начитать. Не сделаешь так — беда может случиться.
— Голуби летят над нашей зоной,
Голубям нигде преграды нет.
Вот бы с этой стайкой голубиной
На родную землю улететь…
Первый шаг — первое слово. Всё должно быть правильно сделано, если желаешь добраться куда планируешь. На Каторге все приметы и хитки кровью оплачены…
Бадог пока говорил мне, что впереди — твёрдо. Ударял я им сильно — самому же мне по этому месту идти.
Глаза мои сейчас как цыплята по двору метались. Приходилось поглядывать не только во все стороны, но и ещё и вверх, назад оборачиваться…
Под ноги — тоже.
— Но забор высокий не пускает,
И колючка в несколько рядов.
Часовые с вышки наблюдают,
И собаки рвутся с поводков…
На последнем слове я чуть остановился, ещё раз бадогом в то же место ударил, затем — рядышком справа и слева постучал.
Нет, показалось…
Но, шагнул всё же очень осторожно, не сразу вес тела на ногу, что впереди, перенёс.
Уффф…
Снял шапку, пот со лба вытер. Вроде, и не мешки я гружу, а взмок.
Песня с ритма сбилась, но я быстро поправился.
— Вечер за решеткой догорает,
Солнце гаснет, словно уголек,
И тихонько песню напевает
На тюремных нарах паренек…
Я стучал, пел и шёл. Пока всё было нормально. Песня, та же самая, у меня уже на двенадцатый круг пошла.
Это — нормально. Можно одну и ту же хоть сто раз пропевать. Запрета на это нет. Вот я «Голубей» раз за разом и гоняю…
Всю бы дорогу так.
— Он поет, как грустно жить в неволе