Император Пограничья 20: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Крылов явился первым, как всегда. Григорий Мартынович сел по левую руку, разложив перед собой три папки с аккуратными ярлычками: «Кострома», «Ярославль», «Муром». Следом подтянулся вернувшийся из поездок Артём Стремянников с кожаным портфелем, набитым сводными таблицами. Захар примостился у дальнего края стола, положив перед собой блокнот с загнутыми углами страниц. Он всегда записывал от руки, не доверяя ни скрижалям, ни памяти.

— Начинайте, Григорий Мартынович, — кивнул я, откинувшись на спинку кресла.

Крылов открыл первую папку и заговорил размеренным голосом человека, привыкшего излагать факты без прикрас. Аудит трёх территорий, запущенный сразу после победы в войне, дал результаты, которые даже меня заставили приподнять бровь.

— Ярославль, — начальник стражи провёл пальцем по строке. — Двести шестнадцать доносов от жителей за первые две недели. Из них сто сорок три подтвердились полностью или частично. Арестованы шестьдесят восемь человек: чиновники Приказов, таможенные инспекторы, двое судей, начальник городской стражи, семеро купцов, связанных с казнокрадством при Шереметьев. Осуждены на каторгу двадцать четыре человека из числа самых закоренелых.

Крылов перевернул страницу и продолжил, не меняя тона:

— Кострома. Ситуация хуже, потому что Щербатов правил дольше и корни гнили глубже. Триста с лишним доносов. Арестованы девяносто один человек. Среди них начальник порта, трое глав торговых гильдий и заместитель командира гарнизона, который продавал казённые боеприпасы на сторону. Осуждены тридцать девять.

— Муром?

— Муром чище, — Крылов позволил себе подобие улыбки, едва тронувшей уголок губ. — Безбородко при поддержке Екатерины навёл кое-какой порядок ещё до нашего аудита. Доносов сто семьдесят, подтверждённых случаев восемьдесят шесть, арестованы сорок два человека. Осуждены шестнадцать. Остальные оказались мелкой рыбой, не заслуживающей тюремной койки.

Я молча кивнул. Цифры укладывались в ту картину, которую я ожидал. Три территории, отошедшие мне за последние полгода, были насквозь проедены коррупцией, выстроенной при прежних правителях. Щербатов, Шереметьев и Терехов оставили после себя целую систему кормушек, которая продолжала работать по инерции, даже когда хозяева этих кормушек уже лежали в земле.

— Программа амнистии? — спросил я.

Крылов раскрыл четвёртую папку, потоньше.

— Схема та же, что отработали во Владимире. Чиновникам и купцам, попавшим в поле зрения, было предложено добровольно вернуть украденное в обмен на снятие уголовного преследования. Основной поток пришёлся на Кострому, — начальник стражи провёл пальцем по итоговой строке. — Щербатов правил почти сорок лет, и за эти годы его люди обросли кормушками как днище корабля ракушками. Костромские чиновники вернули в казну около миллиона двухсот тысяч рублей. Ярославль дал значительно меньше: порядка двухсот тысяч. Шереметьев, при всех его недостатках, управлял финансами жёстко, и масштаб хищений там оказался скромнее. Муром добавил ещё шестьсот двадцать тысяч. Итого по трём территориям — больше двух миллионов.

— А те, кто не воспользовался предложением?

— Сорок три человека решили рискнуть, — начальник стражи перелистнул страницу, сверяясь с записями. — Тридцать один арестован на месте. Двенадцать попытались бежать в соседние княжества. Одиннадцать из двенадцати перехвачены. Восьмерых задержали на заставах, двоих поймали уже за пределами наших территорий благодаря людям Коршунова. Один добрался до Вологды, и вологодский князь выдал его по нашему запросу через двое суток.

— А двенадцатый?

— Некий Порфирий Ботвин, бывший начальник таможенного поста на костромской границе. Исчез бесследно, — Крылов поджал губы. — Коршунов полагает, что ему помогли выбраться через Волгу ночью на лодке. Ищем.

Один сбежавший из четырнадцати. По меркам моей прошлой жизни это выдающийся результат для операции такого масштаба. По меркам этого мира, где границы между княжествами напоминали решето, результат был близок к идеальному.

— Реформа местных органов, — продолжил Крылов, закрывая папку. — Правоохранительные и судебные структуры всех трёх территорий проходят переквалификацию по владимирским стандартам. Из ярославской стражи отсеяно семнадцать человек: четверо имели непогашенные судимости, скрытые при найме, шестеро получали мзду систематически, остальные занимали должности, не выполняя никакой работы. Назначенные мной инспекторы работают на местах, проверяют каждого. Через месяц смогу доложить о полном завершении первого этапа.

— Хорошо, — сказал я. — Артём Николаевич, ваша очередь.

Стремянников поднялся, расстегнул портфель и с характерной для него педантичностью разложил на столе три сводных листа. Молодой финансист выглядел довольным, хотя старательно это скрывал за деловой невозмутимостью. Цифры, которые он собирался озвучить, были хорошими. Я это видел по его пальцам, по тому, как он разглаживал бумагу ладонью, прежде чем заговорить. Люди, привыкшие работать с числами, испытывали к удачным показателям то же чувство, что кузнец испытывал к хорошо откованному клинку.

— Про результаты аудитов уже всё рассказал мой коллега, поэтому озвучу иную тему. Единое экономическое пространство функционирует второй месяц, — начал Стремянников. — Результаты превзошли мои прогнозы по нескольким направлениям. Начну с таможенных сборов.

Он положил перед собой первый лист.

— Совокупные таможенные сборы на внешних границах нашей территории удвоились по сравнению с суммой отдельных таможенных доходов четырёх княжеств за аналогичный период прошлого года. Границы с Сергиевым Посадом, Арзамасом, Иваново-Вознесенском, Ковровым, Касимовым, Ростовом Великим — по всем направлениям фиксируется кратный рост товарооборота.

Стремянников поправил очки и посмотрел на меня, убедившись, что я слушаю.

— Налицо мнимый парадокс. Мы полностью отменили внутренние пошлины между Владимиром, Костромой, Ярославлем и Муромом. По логике, доход должен был упасть. На деле произошло обратное, потому что снятие барьеров увеличило сам объём торговли. Раньше купец из Ростова вёз товар в Ярославль и на этом останавливался. Дальше начиналось другое княжество с другими пошлинами, другими правилами, другой системой досмотра и другими рисками. Теперь тот же купец за одну поездку проходит от Ярославля через Кострому и до Мурома, торгуя на каждой остановке без дополнительных сборов. Его выручка растёт, и внешняя таможня фиксирует увеличение потока.

— Конкретные примеры, — попросил я.

— Три крупных рязанских купца открыли постоянные представительства во Владимире, — финансист загнул пальцы. — Текстиль, зерно, скобяные изделия. Двое из Нижнего Новгорода, оба по металлическим изделиям, сделали то же самое. Ещё полдюжины мелких торговцев из Арзамаса и Касимова начали регулярные рейсы по новым маршрутам. Посредники, которые годами зарабатывали на разнице пошлин, теряют клиентуру, — Стремянников произнёс это без сочувствия. — На их место приходят настоящие торговцы. Те, кто создаёт реальную стоимость, а не паразитирует на перепаде цен.

Он отложил первый лист и взял второй.

— Внутренняя торговля. Здесь картина ещё интереснее. Десятилетиями торговые потоки между нашими территориями были заперты на границах. Костромской текстиль не попадал ни в Муром, ни во Владимир, потому что мануфактуры Костромы либо продавали внутри своего княжества, либо отправляли товар через перекупщиков в Ярославле с двойной наценкой. Сейчас пошли прямые поставки. Объём продаж костромского сукна во Владимире за месяц вырос втрое.

— Зерно? — уточнил я.