В главной роли Адель Астер: читать начало книги онлайн

Когда судно накренилось в другую сторону, я специально упала на колени, проскользила футов пятнадцать по паркету. Фредди – на лице у него читался ужас – кинулся за мной. Я просительно вытянула к нему руки, но чем ближе он подходил, тем дальше я ускользала; тут судно качнулось в противоположную сторону – и теперь уже я нагоняла его.

Вид у Фредди был перепуганный, а мне хотелось смеяться. Увидев это, он спросил:

– Мы что, делаем из этого фарс, да?

– А то. – Я азартно пошевелила бровями. С этого момента мы начали утрировать каждое движение: качались вместе с судном, скользили в разные стороны, несколько раз даже сделали вид, что сейчас плюхнемся на колени кому-то из зрителей, но в последнюю секунду один подхватывал другого. С каждым вздыманием судна зрители выдыхали: «О-о-о-о-о!» или «А-а-а-а-а!» и смеялись вместе с нами, гадая, что мы еще учудим. Мы, обрадовавшись их реакции, показали фокстрот и даже чарльстон – рисковый джазовый танец. Это мы очень хорошо умели, брат и я. Танцевать и дурачиться, дразня публику.

Когда под конец мы рухнули на пол, слишком низко поклонившись зрителям, раздались оглушительные аплодисменты.

Фредди помог мне встать, мы отвесили еще один поклон под громкие крики: «Бис! Бис!», но бисировать мы не стали, только рассмеялись и убежали за кулисы.

Алекс Аронс прокричал:

– Следующее представление будет в Англии. Ищите на афишах «Хватит флиртовать»!

– Я обязательно приду, со всеми друзьями, – сказал один джентльмен, пожимая Фредди руку. – Отличное выступление. Вы будете звездами.

– Спасибо. – Фредди слегка поклонился. А я только улыбнулась – приятно, что хоть раз брат говорит вместо меня.

– А вы научите меня танцевать? – На Фредди снизу вверх смотрела какая-то женщина, поднеся руку к украшенному драгоценностями горлу. Она торопливо моргала, глаза нежные, как у оленихи.

Я ткнула брата кулаком в ребра.

– Оставляю тебя разбираться.

– Не смей, Делли, – воззвал он, чуть шевеля краешками губ. Но я-то знала, что он любит внимание и часто обижается, если оно достается мне.

Оставив Фредди в окружении стайки дам, я направилась к матери, ухмыляясь на ходу.

– Зря ты его бросила, – упрекнула меня мама, протягивая стакан воды.

Ее придирка тут же погасила всю мою радость. Я схватилась за стул, когда судно снова качнулось, по ходу дела заметив, что сразу три дамы упали Фредди на грудь. Другие мужчины хватали женщин в объятия, на щеках разгорался романтический румянец. А я никогда еще не чувствовала себя такой одинокой – только стул и мама, вот моя опора.

– Ах, мам, он сейчас на седьмом небе!

– Полагаю, ты тоже. Такие аплодисменты!

– Это просто божественно. – Я залпом выпила стакан воды, главным образом затем, чтобы не встречаться с мамой взглядом, потому что сказала ложь. Помимо неожиданно нахлынувшей неприкаянности, у меня болели колени, причем не от падения, а от непрекращающейся пульсации в самой сердцевине костей: она началась несколько лет назад и никогда не стихала. Я боялась, что рано или поздно тело все-таки откажется мне служить и я истерзанной грудой рухну прямо на сцене.

– Да уж, любите вы зрительское внимание. – Мама слегка сдвинула брови, заново наполняя мой стакан, – выражение ее лица плохо вязалось со словами.

Трудно было сказать, что заставило ее нахмуриться – я или какое-то давнее воспоминание. Спрашивать не имело смысла. Выставлять напоказ сокровенные чувства она не любила; наверное, именно поэтому я с такой готовностью делилась своими с каждым встречным.

– Ты, наверное, в свое время его тоже любила, если вырастила нас такими, что мы не можем жить без света рампы!

– Благодарение богу, нет. – Она коснулась сбоку своих пушистых волос. – Вы оба совершенно особенные. Отец ваш сказал, что его дети станут звездами. Ах, если б он мог увидеть вас в Лондоне!

Я кивнула, в груди всплеснулась грусть. Эти ее слова «его дети», как будто сама она не видит себя в роли матери, а возможно, и жены. Папа редко попадал к нам на представления – все случаи можно было пересчитать на одной руке. Но ему нравилось получать афиши. Хвастаться, что детишки его – звезды. Энн Астер была сама серьезность, а папа – букет улыбок.

Когда я была помладше, я завидовала детям из полных семей. Двое родителей, общий обеденный стол – или хотя бы живут в одном городе. Для нас с Фредди мама была одновременно всем: матерью, отцом, учителем, импресарио. Папа оставался человеком, которому мы писали письма, трепетно делясь новостями. Нам были очень важны одобрение и любовь абстрактного, отсутствующего родителя. Собственно говоря, любовь никуда не девалась. Но любовь на отдалении – не совсем то же самое.

– Что такое? – осведомилась мама.

У меня, видимо, вытянулось лицо.

Я быстренько раздвинула губы в улыбку, отбросила все свои заботы, вытащила на первый план мамочкину Делли.

– У меня слегка кружится голова от качки, вот и все.