– Я-то никого, – ответила я с усмешкой. – А вам предлагаю взять в кордебалет еще одну танцовщицу. Зовут Вайолет.
– Нет. – Мистер Мур покачал головой и отвернулся.
Я не собиралась сдаваться.
– Почему?
Он скрестил руки на груди, выставляя напоказ обнаженную плоть. Я старалась не морщиться.
– Боюсь, что вынужден вам отказать, мисс Астер. Танцовщиц у нас достаточно.
Решил, значит, повредничать?
– В таком случае я, пожалуй, сообщу мистеру Батту, что вы сделали мне неподобающее предложение. – Я вскинула подбородок и бросила на него высокомерный взгляд.
Он фыркнул.
– Да мне от того ни жарко, ни холодно.
Всяких мерзавцев я в своей жизни навидалась немало. Уж за двадцать лет жизни в театре возможностей было хоть отбавляй. Но этот превзошел всех прочих, включая одного нью-йоркского хореографа, который любил давать волю рукам.
– В этом случае вас уволят, мистер Мур.
Он покраснел сильнее прежнего и бросил на меня такой злобный взгляд, что я подумала: кожа у него в середине лба сейчас лопнет по линии морщины.
– С чего вы это взяли? – рявкнул он.
– Ну, я не могу выступать в состоянии нервного напряжения, а уж петь и танцевать и подавно. – Я похлопала ресницами, отработанно изображая невинность.
Мистер Мур уронил руки и сжал кулаки.
– Вы угрожаете тем, что уйдете из труппы?
Я решила не сдаваться – пусть гневается, сколько хочет.
– Вы по-прежнему отказываетесь взять Вайолет? – Не могу сказать точно, почему я вступилась за Вайолет, вот разве что это был мелкий бунт в защиту более юной версии меня самой, которую я в ней разглядела: я тоже терпеть не могла, когда мне отказывали. А также в защиту женщин, которых он зазывал к себе в кабинет – ведь они были уверены, что у них нет выбора.
– Это шантаж, – прошипел он.
– Так вы сами только что шантажировали эту девушку. – Я указала в пустой коридор.
– Ничего подобного. – Щеки его сделались багровыми.
– А как, по-вашему, называется ситуация, в которой директор просит артистку кордебалета о благосклонности? – Слава богу, меня всегда охранял Фредди. Далеко не у каждой девушки есть собственный защитник. Порой для них оставался только один путь – упасть в нежеланные объятия.
Мистер Мур нахмурился, явно не желая отвечать.
– Я хочу видеть Вайолет на сцене. – Я щелкнула каблуками, подчеркивая серьезность своей просьбы.
Мистер Мур целый такт стоял молча. Но если он думал, что молчанием заставит меня отступить, то прискорбно ошибался.
– Нет.
– Тогда вам конец. У меня совершенно случайно сегодня назначен ужин с мистером Баттом, – солгала я. – Я сообщу ему, что больше не выступаю.
Я повернулась и двинулась прочь, в надежде, что он не понял, что я блефую.
Наконец он окликнул меня: