– Надавила?
– Да, наверное. Я знаю, что иногда болтаю лишнего. Моя бывшая приемная сестра Бейли постоянно меня одергивала.
– О чем ты? За пару минут ты разъяснила мне больше, чем мы с моим школьным психологом разобрали за год. По-хорошему это я должен заплатить тебе за консультацию.
– Ты серьезно?
– Абсолютно. Не могу пообещать, что завтра я проснусь свободным художником, который путешествует по миру, и что через полгода мой ящик с красками будет заляпан наклейками с названиями городов, в которых я побывал, но да, то, что ты сказала, ― это прямо в точку.
Я внутренне улыбаюсь ― но и на губах у меня появляется улыбка. Я по-настоящему рада.
– Но, ― говорит он, ― не уходи от темы. Ты до сих пор ни словечком не обмолвилась о том, какие у тебя планы после окончания университета.
Врать ему я не хочу, поэтому развожу руки в стороны и сообщаю:
– Улететь. Улететь к звездам.
– Прекрасно, ― хмыкает Кайл. ― С этого места поподробнее. Я слышал, космонавты проводят немало часов за компом, прежде чем их допускают к полетам.
Я хохочу от души.
– Слушай, и правда. Может, мне стоит податься в экскурсоводы? Или стать следователем по делам сбежавших матерей. Но тут многое будет зависеть от успеха первой миссии. Как ты, наверное, знаешь, плохой старт может загубить всю карьеру.
Он смеется. Я люблю смотреть, как он смеется. Его лицо будто создано для того, чтобы смеяться: когда он улыбается, все черты словно становятся на свои места. К нам подходит усатый официант, приносит плетеную корзинку с аппетитным и наверняка хрустящим хлебом. Официант подает нам два меню, но я сразу же отодвигаю свое и говорю:
– Я уже знаю, что закажу, спасибо.
Официант кивает и вопросительно смотрит на меня, Кайл ― тоже. Я тихонько указываю на соседний столик и шепчу:
– Паэлью и такой же красный крем-суп, что заказали вон те люди.
Официант подмигивает мне и так же тихо отвечает:
– Отличный выбор. Паэлья и сальморехо для леди. Думаю, порция там большая ― я имею в виду, паэлью обычно берут минимум на двоих.
– Нет проблем, ― говорит Кайл и отдает свое меню. ― Тогда мне то же самое.
Официант делает элегантный жест, прикрывает глаза, слегка наклоняет голову, а затем покидает нас ― такое я видела только в кино.
– Спасибо! ― восклицаю я, не скрывая обуревающих меня чувств. ― Всегда хотела попробовать паэлью.
На самом деле я хочу сказать, что всегда мечтала почувствовать себя так уютно и весело вместе с кем-нибудь, но не знала ― или не хотела знать, ― что мечтаю именно об этом, а может быть, в глубине души подозревала, что такая ситуация будет чрезвычайно опасной и принесет мне страдания.
Кайл
В ожидании паэльи составляем маршрут на следующие два дня. Мы едва успеем добраться до города под названием Севилья, так что с визитами к кандидаткам в матери на сегодня все. Мия жует хлеб и оливки, которые нам принесли в качестве закуски.
Солнце палит безжалостно, и даже под тентом невыносимо жарко. Снимаю толстовку, бросаю ее на стоящий рядом стул и замечаю, что Мия смотрит на мою руку. До меня доходит, что она разглядывает мой чертов шрам. Пытаясь прикрыть его, я раскатываю рукав. Бесполезно: шрам все равно притягивает ее взгляд, как магнит. Она подается вперед, словно собирается его потрогать. Я буквально окаменел ― не могу и пальцем пошевелить. В тот момент, когда она касается шрама, через меня как будто ток пропускают.
– Не трогай! ― Я отдергиваю руку.
Мия отшатывается, как от удара, ее глаза расширяются.
– Нет-нет-нет. Извини, пожалуйста, ― говорю я. ― Я нечаянно. Я не хотел тебя напугать.
Она часто-часто дышит и опускает голову.
– Нет, Кайл, это ты прости меня, я не должна была…
Конец ознакомительного фрагмента.