– А вы звонили ему перед тем, как прийти?
– У меня нет его номера.
Из глубины участка доносились крики и визги, хлопали двери, плакали женщины. Мне казалось, что моя голова вот-вот взорвется.
– Что? – Из-за шума офицер не расслышал мой ответ.
– Нет его номера!
– У вас нет номера его телефона?
Он поднял на меня глаза и заговорил еще громче, настолько сильно артикулируя, что до меня долетели капли его слюны. Я вытерла щеку.
– Как вы познакомились с мистером Хартом?
– В баре.
– В каком?
– В каком-то. Не помню название.
– И вас кто-нибудь видел с ним вместе?
– Конечно.
– Кто?
– Миллион людей. Я… Что вы хотите сказать?
– Кто может доказать, что вы действительно знакомы с хозяином дома?
– Черт возьми, да он сам и может! Позвоните мистеру Харту, хозяину дома, он меня знает.
– Дело в том, мисс, что мы уже позвонили мистеру Харту.
– Ну вот! Это хорошо, это отлично! Я могу идти?
– Он сказал, что понятия не имеет, кто вы, и никогда не давал вам ключей от своего дома.
– Но… но я провела с ним целую неделю…
– Все ясно. Пройдемте со мной.
– Но я… ничего не крала! Вы… дайте мне позвонить.
– Мисс, пойдемте.
– Нет! Я никуда не пойду.
– Мисс, вы оказываете сопротивление?
– Нет. Нет. Конечно, нет, никакого сопротивления. Видите, руки над головой. Делайте, что хотите.
Полицейский отвел меня в камеру. Там все оказалось ровно таким, как я видела в кино. Пахло застарелой мочой и горелым жиром фастфуда. На лавке спала женщина, ее живот, вывалившийся из штанов, свисал, будто огромная бледная капля. Когда дверь за мной захлопнулась, она заерзала во сне, заворчала и принялась отмахиваться рукой от мух, кружащих над ней, – а я никак не могла понять, были ли они настоящими или являлись частью ее беспокойного сна.
Я села на лавку напротив, стараясь не думать о происхождении липких бурых пятен на холодной поверхности, уткнулась головой в колени и закрыла глаза. И заревела – но не от жалости к себе, а просто от усталости и гнева. Размокшая от слез подводка закапала на пол жирными черными каплями, собираясь в маленькую лужицу.
Требовалось что-то сделать. Сменить тактику. Следовало прекратить действовать на эмоциях. Когда мимо проходил уже знакомый мне офицер, я, вытерев с лица растекшуюся косметику, попросила его остановиться – настолько спокойно и дружелюбно, насколько могла. Я объяснила ему, что это все – выходки моего парня. «Мы поссорились, и потому он отрицает, будто знает меня. Мерзавец до сих пор любит свою бывшую, понимаете, офицер. У него целая комната ее вещей. Мне стоило смолчать, а я возьми и спроси его об этом. А он как психанул! И вот… теперь он тратит ваше время и ресурсы на то, чтобы удерживать здесь невиновного человека из-за дурацкой бытовой ссоры».