– А я не закрываюсь от нее, – процедил Киран. – И кстати, мы неплохо сидели, пока маме не пришла в голову замечательная идея пригласить на ужин… как она там сказала? Офицера полиции? Серьезно? – хмыкнул парнишка и покачал головой, каждым жестом все больше напоминая свою сестру.
«Значит, этот показательный номер в мою честь, – догадался Адам. – Что ж. Пусть выговорится».
– Билли выдала маме прекрасную историю про смену патруля. – Киран прищурился. – Но я помню, кто ты и откуда. Поэтому скажи: что ты тут делаешь на самом деле? Зачем сидишь у нас под окнами, что здесь вообще происходит и почему ты трогал мою сестру?
– Я… э-э… делал что? – Адам уставился на него с непониманием.
– Я видел вас из окна!
Миддлтон замер на мгновение, будто его поймали за чем-то неприличным. Но это ведь было обычное рукопожатие.
– Во-первых, – начал он спокойным уверенным голосом, – я здесь потому, что отвечаю за безопасность твоей сестры, а после того, что случилось сегодня в парке, я решил, что надежнее находиться рядом. Ты умный парень и прекрасно понимаешь, насколько серьезную опасность представляет человек, который стоит за совершенными преступлениями. Поэтому мы приставили к вам патруль, и по этой же причине здесь нахожусь и я. А во-вторых… – Адам замолчал на пару секунд, тщательно подбирая в уме подходящие слова. – Я не трогал твою сестру. Я не уличный извращенец, лапающий девушек. Я пытался помочь ей успокоиться, и не более того. Билли слишком сильно переживала, и я показал ей один прием, который мы придумали с моим лучшим другом. Вот и все.
Киран по-прежнему недоверчиво косился на Миддлтона.
– Послушай, – начал Адам, – я не посягаю на ваше семейное благополучие и не планирую вмешиваться в ваш маленький мир. Билли замечательный человек, и она нравится мне, но я не собираюсь нарушать границы. Я здесь, потому что беспокоюсь о ее безопасности. А она здесь, потому что беспокоится о вашей. По городу ходит очень жестокий и очень опасный человек. Худшее, что можно сделать сейчас, – вступать друг с другом в конфликты. Билли нужна твоя поддержка, особенно в кругу семьи.
Киран прищурился. Конечно, он мог бы сейчас пририсовать Адаму дьявольские рога и обвинить его во всех грехах мира. Но его прямота и искренность подкупали, да и сам Адам, несмотря на недовольство Кирана, казался ему вполне надежным. В отличие от того же Розенберга, который ему никогда особо не нравился, и Киран до сих пор не мог понять, как его сестра вообще начала встречаться с «тем выпендрежником».
Киран окинул Адама придирчивым взглядом: высокий, сильный, уверенный в себе, наверняка ходит с оружием и у него есть право воспользоваться им по назначению. Наверное, Билли действительно будет лучше находиться под присмотром такого человека – особенно при ее неудержимом характере.
«Как скажешь», – мысленно сдался Киран. Но это не значит, что он не будет приглядывать за «этим агентом», чтобы тот не вздумал выходить за пределы указанных границ.
– Если она тебе и правда нравится, то лучше не демонстрируй этого при них, – посоветовал Киран и кивнул в направлении гостиной, откуда доносились разговоры и визгливый смех Марго. – Мама не простила ей разрыв с Дэном, а Габи воспользуется любой возможностью, чтобы вколоть в Билли дополнительные пики. И… – Киран вздохнул, сменив гнев на временное примирение, – держись. Один неверный шаг – и Габриэлла от тебя живого места не оставит. Она настоящая акула. Но я ее все равно люблю, – быстро добавил он. – С Билли у них пару лет война, поэтому… просто не испорть все еще больше, окей? Билли и так не хотела приезжать. Не хватало, чтобы в следующий раз мы собрались лет через двадцать на чьем-нибудь юбилее или на похоронах.
– Не волнуйся, я нахожусь здесь в качестве друга, ну, или, как сказала твоя сестра, ее знакомого из полиции. Обещаю вести себя очень осторожно. И… вы оба так красочно расписываете Габриэллу, что мне не терпится с ней познакомиться.
– Ну-у-у, знаешь, я бы не советовал.
– И это я тоже слышал, – хмыкнул Адам. – Хорошо, сначала я все же воспользуюсь ванной, а потом ты познакомишь меня со своей семьей и заодно покажешь, через какое окно сбежать, если дела будут совсем плохи.
Киран многозначительно округлил глаза и посторонился, пропуская Миддлтона в ванную комнату.
Адам прикрыл дверь, подошел к раковине и посмотрел на свое отражение в зеркале. Что ж… кому-то явно не помешает спать дольше пяти-шести часов в сутки.
В его голове сразу прозвучал недовольный голос матери: «Бледный, уставший, а взгляд такой, будто держишь на своих плечах всю Вселенную!» Вряд ли кто-нибудь сейчас мог описать его состояние лучше.
Адам усмехнулся. Ему ведь не придется особо стараться, чтобы сойти за полицейского: для непосвященного человека и ФБР, и полиция вращаются примерно в одной плоскости.
Тщательно вымыв руки, Миддлтон вернулся к Кирану и вместе с ним проследовал к гостиной, рядом с которой беспокойно крутилась Билли, не выдержав ожидания среди родственников.
– Где вы там застряли? Я чуть с ума не сошла, – прошептала она и посмотрела на брата. Удивительно, но теперь Киран выглядел куда менее недовольным. – Все хорошо?
– Все замечательно, – ответил Адам, а брат ограничился поднятым вверх большим пальцем.
Билли нахмурилась, но решила не приставать с вопросами.
– Готовы? – спросила она и после решительного кивка Кирана вошла в гостиную.
Стоило Адаму появиться на пороге комнаты, все Сэлинджеры одновременно притихли за столом, словно кто-то отключил звук, и сосредоточили внимание на госте. Марго перестала щебетать и с неприкрытым интересом уставилась на Миддлтона, Кэролайн в два раза ярче засветилась от счастья, а Габриэлла медленно опустила бокал вина на стол и, откинув светлую прядь длинных волос, впилась в Адама тяжелым взглядом, будто пыталась просканировать насквозь, чтобы за пару мгновений узнать все его секреты. И только лицо мистера Сэлинджера не выражало заметных эмоций, но именно эта неизвестность заставила Адама усомниться, кого на самом деле стоит опасаться за этим столом.
«Да ладно, это ведь обычная чикагская семья, – подумал он, – а не мафиозный клан, где у каждого есть своя роль и определенный статус, а стоит ошибиться, и наутро найдешь в своей кровати отрубленную лошадиную голову».
Первой ожила Кэролайн.
– А мы вас заждались, офицер, то есть Адам! – Миссис Сэлинджер поднялась со стула и указала на свободное место напротив Габриэллы. – Присаживайтесь, пожалуйста. Дорогие мои, – она обратилась к членам семьи, – это тот самый офицер полиции, о котором я вам рассказала. Он приглядывает за нашим домом вместе со своими коллегами.
«Неплохое начало», – присвистнула Билли, одновременно бледнея и краснея в ожидании раскрытия своей маленькой лжи.