на обочине трассы среди пыльных стеблей
каждому вручает его билет
из ближайшего города – на самолёт
на каждом билете – косая черта
и причудливый красный штамп
каждая точка прибытия – именно та
где приложение сил даст невиданный результат
воплотится мечта
нужно только выйти на трасу, поймать авто
не думать о том,
как дома будут роптать
заклинать возвратиться, круги топтать
о том, какая под ребрами пустота
улетает один из ста
как всегда, только один из ста
остальные становятся белыми, как береста
теребят рукава пальто
начинают шептать
что ещё будет шанс, что жизнь едва начата
и расходятся по домам,
до второго шанса
не доживает никто
Вот так часто бывает – дом, семья, работа, любовь, нежелание резко менять свою устоявшуюся жизнь. Но человек требует справедливости по отношению к себе, забывая, что справедливость одинакова для всех. Почему тебе она нужнее, нежели другим? Рядом с тобой люди ничуть не хуже, но они больше делают для того, чтобы продвинуться в этой жизни. Нет, конечно, бывает и так – человек дергается, постоянно пытается сделать свою жизнь лучше, но как-то не выходит. Еще говорят – невезение.
Возможно, и так. А, может быть, это Предначертание? Ну, вот назначено человеку прожить всю жизнь в какой-то глухомани, прожить и умереть, не оставив после себя ничего. Иногда – даже детей. И что тут поделать?
Так бывает и в глобальном смысле – народу не нравится его правительство, гражданам не нравится их страна, человеку не нравится его жизнь. А ведь причины часто кроются в том, что сами люди далеко не всегда делают что-то, чтобы изменить имеющееся положение вещей. И потом, спустя много лет это все-таки понимают. Но возврата назад нет!
А если бы можно было вернуться назад и что-то изменить?
Москва, год 1977, 30 января
Впервые эти люди собрались вместе, так сказать, в полном составе. Организация, условно называемая Комитетом государственного контроля, была разделена на управленческие категории. То есть, каждый член комитета занимался только теми вопросами, которые находились в его компетенции. Или теми, в которых он хорошо разбирался. Поэтому при решении обычных рабочих вопросов собирался некий кворум, решавший конкретные проблемы государства. И хотя Комитет государственного контроля негласно вмешивался во все вопросы государственного управления в СССР, но каждый раз решения принимали только специалисты. Потому что, скажем, профессор медицины не может, да и не должен разбираться, например, в вопросах жилищного строительства. А генерал армии не способен понять проблемы школьного образования. И только когда требовалось решить какую-то глобальную проблему, когда важно было собрать совершенно разные мнения, в том числе и мнения тех, кто видел данную проблему со стороны – только тогда весь Комитет собирался в полном составе.
Конечно, же, это была не сотня человек, не три сотни, одним словом, Комитету государственного контроля далеко было даже до уровня Верховного Совета. И это был не Комитет народного контроля, который находился в составе Совета министров СССР. Скорее всего, это был некий теневой Совет, или, как на Западе, Кабинет министров. Правда, не в полном составе – это когда у министров куча заместителей, помощников, референтов и прочих сотрудников. Но, тем не менее, каждое направление этой теневой власти было представлено людьми, которые так или иначе работали именно в этом направлении с властью реальной.
Не удивительно, что среди этих людей находились и представители этой самой реальной власти. То есть, те, которые действительно управляли государством, хотя и не находились на первых ролях. Здесь были чиновники министерств и ведомств – например, Минобразования, Минюста, Министерства тяжелой промышленности. Присутствовали сотрудники Генерального штаба Вооруженных сил СССР. А также были представители, как сейчас принято говорить, силовых структур – КГБ и МВД. Но самое главное – в Комитете государственного контроля находились представители самой настоящей советской власти. То есть, ответственные работники аппарата Коммунистической партии Советского Союза – КПСС. Конечно, ни генеральный секретарь ЦК партии Леонид Брежнев, ни глава КГБ Юрий Андропов, ни другие «кремлевские старцы» даже не подозревали, что кроме них в СССР есть еще какая-то власть, какой-то контролирующий их орган. Эти люди самозабвенно управляли страной и, увы, управляли ею все хуже и хуже. Поэтому возник этот таинственный, точнее, тайный орган власти. Или, если точнее, орган контроля власти.