– Так еще не поздно. Силы специальных операций можно задействовать…
– Нет, уже поздно. Если сейчас кого-то пристрелить – нас обвинят в терроризме. Пусть они лучше начнут, вляпаются, тогда террористами станут они, а мы – наоборот, спасаем Европу от терроризма… Все понял? Все, давай, иди, работай. И этого дурика Юрика подстрахуй. Вот доверилась я вам, назначила придурка министром внутренних дел… Лучше бы Авакова назначила. Как он там, кстати, в роли заместителя своего врага? Роет под него? Пусть роет, может, еще сделаю рокировку. Все, давай, давай, исчезай, мне надо подумать…
Турчинов испарился, Тимошенко подошла к окну. Вечерний Киев сиял огнями. На Майдане было пустынно и как-то тоскливо. После всех этих митингов киевляне сидели по домам и не всовывались. Никому не хотелось загреметь в каталажку – милиция моментально появлялась даже возле небольшой группы людей и хватала без особых предупреждений.
«Нужно, конечно, звонить Путину, заодно и по газу вопросы обсудить не мешает… Сейчас потеплело, но в марте обещают похолодание, а мы с ценой так и не утрясли все вопросы… Ну и Крым! Надо срочно закрывать этот вопрос, потому что только после этого можно уже требовать конкретную помощь…»
Тимошенко вздохнула, и подошла к телефону…
Москва, год 2014, 23 февраля
В кабинете президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина зазвонил телефон. Путин устало потер переносицу, отложил в сторону докладную записку из информационно-аналитического управления ФСБ России, поднял трубку. Телефон не имел ни кнопок, ни диска – это была кремлевская «вертушка», соединявшая президента напрямую с министром обороны России Сергеем Шойгу.
– Слушаю вас, Сергей Кужугетович. Да, докладную читал. Сироткин все обосновал правильно. Да, согласен. Ситуация назрела, совершенно верно. Как будете действовать? Как вы сказали? «Вежливые люди»? Ну, да, согласен, остроумно. Пресса подготовлена? Нет, я не сомневаюсь, просто у вас и так забот хватает, это же не ваша зона ответственности. Я Пескову уже передал, все работают, так что не волнуйтесь. И совершенно напрасно, Сергей Кужугетович. С нашими украинскими партнерами все решили. Ну, во-первых, у нас вполне официально договор о дружбе и сотрудничестве с Украиной, потом, договор по Черноморскому флоту продлен до 2042 года. Поэтому начинайте, вы же не зря туда лично вылетели. Как там погодка в Крыму? Солнце? Ну и прекрасно. Да, все по плану. И еще. Скажите Картаполову, пусть начинает подготовку к командно-штабным учениям Коллективных сил оперативного реагирования – мы должны по плану задействовать Договор о коллективной безопасности «Взаимодействие-2014». Да, готовность номер один. Да, я с белорусами переговорил, Лукашенко готов содействовать. Ну, удачи вам, Сергей Кужугетович. Держите меня в курсе постоянно. Всего доброго!
Путин положил трубку на рычаг аппарата, помассировал виски. Задумался, затем поднял трубку на другом телефоне.
– Владимир Вольфович! Здравствуйте. У нас завтра заседание Госдумы, правильно? Да, я помню. Ну, что ж, пора снова вспомнить про омовение сапог в Индийском океане… Да, я знаю, знаю. Нет, просто до сих пор пресса вам вспоминает ваши представления. Страна потеряла великого артиста в вашем лице… Нет, я не льщу, вы же знаете, я всегда отзывался о ваших талантах весьма и весьма… Да, да, спасибо. Так вот, пора, как говорится, нанести отвлекающий удар. Только на этот раз направьте ваши стрелы в сторону Польши. Да, я знаю. Думаю, есть вероятность и очень большая. Ну, вспомните, что именно Советская Россия когда-то позволила Польше стать государством. И про неблагодарных… Да-да, вы все верно уловили. Ну и подчеркните наше отношение к партнёрским договорам, о связях с Украиной. И намекните – как вы это умеете – на то, что в первую очередь мы сократим поставки газа в Европу при первой же угрозе эскалации военного конфликта вблизи наших границ. Ну, не так, не в лоб, а в вашей манере. Ну и, как там говорил Бендер – «побольше наглости, обыватели это любят». Нет, не так? Ну, ладно, я не могу похвастаться таким точным цитированием классиков, как вы, но главное, что мы друг друга поняли. Творческих успехов вам, Владимир Вольфович. И вам не хворать! До свидания!
Путин снова задумался. Кажется, партия перешла к своему обострению. Миттельшпиль. Если его не подводит комбинационное чутье, то сейчас можно очень выгодно разменять несколько фигур и предложить новые комбинации.
Он нажал кнопку. Моментально появился референт.
– Николай. Пригласите ко мне Лаврова, Митрофанову, Колокольцева, Нарышкина. Да, я знаю, что они уже ждут в приемной, пусть заходят. И еще, пусть Песков тоже зайдет.
И пока референт выходил, как бы сам себе российский президент произнес: «Лед тронулся, господа присяжные заседатели…» Уж эту фразу я прекрасно помню….
Глава одиннадцатая. «Война всегда начинается внезапно…»
Есть такой термин «предполагаемые обстоятельства». Это из лексикона актеров и режиссеров. Актеру сценарист и режиссер создают некие придуманные, то есть, предполагаемые обстоятельства – жизнь, друзей, семью, его самого, как нового человека. И вот во всем этом актер должен жить. То есть, конечно же, он играет – играет свою роль, того человека, который в сценарии, но это – его маленькая новая жизнь. На какой-то период времени. И в эту новую жизнь, то есть, в эти предполагаемые обстоятельства актер обязан поверить. Поверить сам и заставить поверить других. Иначе ведь неинтересно будет за ним наблюдать. Если он один и тот же в каждом фильме. Как Лия Ахеджакова. Тиражировать один и тот же образ может только Арнольд Шварценеггер. И то не всегда. А настоящий актер всегда разный. И предполагаемые обстоятельства тоже разные. Сегодня это война, завтра – мир, послезавтра, Космос. Ну, или еще проще, сегодня ты – Принц, а завтра – нищий. Кстати, в суровые 90-е годы примерно так со многими и произошло. В том числе и с актерами…
Так вот, предполагаемые обстоятельства сочиняются заранее. Компетентными людьми. И не только в кино, театре или в книгах. Точно такие же, только еще более компетентные люди сочиняют предполагаемые обстоятельства для целых стран. Одни из них сочиняют для своих стран. А другие – для других стран такие вот обстоятельства придумывают. И при каких условиях те или иные обстоятельства могут быть применены к той или иной стране. Одно плохо – если в кино или театре люди, сочиняющие эти самые предполагаемые обстоятельства, окажутся некомпетентными, то их либо заменят, либо так и создадут какое-то унылое говно. Которое люди будут вынуждены хотя бы раз посмотреть.
А если некомпетентными окажутся люди, сочиняющие сценарий для целой страны?
Точка приложения усилий
…Максим, в принципе, очень быстро понял, куда его занесло и в какой Украине он, собственно, оказался. Несмотря на то, что в данной исторической параллели не было вообще такой личности, как Виктор Федорович Янукович, страна наступила на те же грабли, что и в его прошлом. Ну, с небольшими отклонениями, которые иногда в отдельных моментах меняли события на 180 градусов. То есть, хотя в Киеве и был так называемый Евромайдан, но протестующие не победили, а проиграли. Точнее, президент Украины Юлия Тимошенко не стала с ними миндальничать, а дала команду майдан этот зачистить. Жёстко.
Понятное дело, ни спонсорам Евромайдана, ни исполнителям среднего звена, ни части украинских олигархов, которые пытались таким образом надавить на Тимошенко, это не понравилось. Поэтому во Львове, Ивано-Франковске, Тернополе, а также на всей остальной территории Западной Украины – на Буковине, Галиции, на Волыни – вспыхнули очаги так называемого гражданского неповиновения. Крепкие парни в масках-балаклавах с дубьем, а иногда и с автоматами в руках захватывали здания областных и городских администраций, мэрий, а также управления внутренних дел.
Парадокс – произошло все то же самое, что случилось в той Украине, из которой Максим внезапно переместился в свое прошлое. А потом из своего прошлого снова переместился в будущее. Но в этом будущем «сепаратистами» стали жители уже не Восточной, а Западной Украины. И отделиться от Украины захотел не Донбасс, а Волынь, Буковина, Галиция. Соответственно, именно жители этих областей стали массово записываться в ополчение. Точнее, не в ополчение, а в Украинскую повстанческую армию – УПА. Только эта современная УПА не пряталась по лесам и схронам, а вначале «оседлала» основные магистрали, выставив на них блок-посты, а затем превратила города и села на Западной Украине в крепости. Расчет был прост – украинская армия не станет штурмовать населенные пункты и будет вынуждена начать переговоры.
Хрена!
Получилось все точно так же, как и с восставшим Донбассом – вооруженные силы Украины стали утюжить авиацией и артиллерией Ивано-Франковск и Тернополь, как утюжили в предыдущем варианте Луганск и Донецк. И точно так же волыняне и галычане спасались от артобстрелов и бомбежек в подвалах и погребах. Но смерть настигала их и там. А также на улицах и площадях, рынках и остановках транспорта, короче, везде, куда падали снаряды и ракеты. В этом неожиданном выверте времени проявилась какая-то жестокая насмешка то ли Судьбы, то ли Бога. Или какое-то Колесо Сансары перевернулось и проехалось уже по тем самым «западэнцам», которые в другом витке истории смеялись над погибшими детьми Донбасса и требовали смерти всех этих «сепаратистов» и предателей Украины. Теперь предателями были они, а вся остальная Украина точно также сейчас клеймила их позором и ненавидела за то, что они, жители Западной Украины, посмели требовать себе какие-то преференции и какое-то особое отношение.
Хотя, если откровенно, то в данном случае все-таки имел место не гражданский протест, а вооруженное сопротивление властям – новоявленная УПА и одиозный «Правый сектор», вернувшись домой прямо с киевского Майдана с оружием, стали захватывать местные органы власти – обладминистрации, мэрии, горсоветы. А заодно громить горотделы и райотделы милиции, блокировать, а потом и штурмовать воинские части. Естественно, взламывались оружейные комнаты, и вскоре вся Западная Украина вооружилась до зубов. Правда, повстанцам досталось в основном стрелковое оружие – оказалось, что все тяжелое вооружение и техника, вплоть до самых старых БТР-ов и БМП-БМД-БРДМ, были вывезены в неизвестном направлении.
Направление, конечно, было известно – именно оттуда, из Киева вначале поступили грозные предупреждения кончать бучу. А когда в ответ на них представители «новой власти» ответили не вполне цензурно, то вначале прилетели самолеты, а потом – и ракеты. Вооруженные силы Украины мгновенно развернули свои боевые порядки на границах мятежных областей. А президент Украины Юлия Тимошенко объявила о начале антитеррористической операции на Западе Украины. Тем более, что представители мятежников сдуру сразу обратились к соседней Польше, а также к Венгрии и Румынии о помощи и принятии под свое крыло. Венгрия и Румыния ответили невнятно и очень дипломатично, мол, вы сами там разбирайтесь. А вот Польша, которая, как известно, является членом НАТО, сориентировалась молниеносно.
Как только на сопредельной территории начали рваться снаряды, Польская народная республика моментально ввела свой миротворческий контингент на территорию Западной Украины. Причем, с одобрения и членов НАТО, и Совета безопасности ООН. Правда, польские миротворцы больше походили на оккупантов – потому что не столько замиряли, сколько усмиряли. Но зато там, куда вошли польские военные, стрельба моментально прекращалась – ВСУ отходили, а УПА «пшеки» быстренько множили на ноль, расстреливая их не хуже украинских частей. Бандеровцев поляки люто ненавидели еще со времен Второй мировой, хорошо помня Волынскую резню и геноцид, который украинские националисты устраивали на территории Западной Украины, населенной поляками.
Вот так и получилась – не то антитеррористическая операция, не то гражданская война, не то национально-освободительная резня. Польские военные, с одной стороны, прекратили на части Западной Украины военный конфликт, с другой стороны – сами же этот конфликт и провоцировали. Правда, они не воевали с украинскими вооруженными силами, то есть, с регулярной украинской армией. Зато от души бодались с Украинской повстанческой армией, провозгласив их, как и официальный Киев, террористами.
Правда, в «террористы» попали не только вооруженные «сепаратисты», но и мирное население, которое этих «сепаратистов» поддерживало. Или не поддерживало. Но так как это население имело несчастье населять территории, занятые повстанцами, то и страдало за них по полной. Поляки не только оккупировали ряд украинских областей – они ввели там свою администрацию, а также свои порядки и законы. Например, государственным языком там стал… польский. А украинский, как язык «национальных меньшинств», стал незаконным. Обслуживание в госучреждениях, а также в различных торговых точках велось только на польском. Срочно стали перестраивать систему образования в школах и вузах, где также вводили в срочном порядке обучение на польском. Одним словом, полным ходом шло ополячивание. А параллельно всем желающим выдавались так называемые «карты поляка», облегчавшие гражданам Украины очень быстрое превращение в граждан Польской народной республики.
Западная Украина была в шаге от того, чтобы стать Восточной Польшей, или, как это было ранее, Восточными Кресами…