– Спасибо, Всеволод Сергеевич, передадим обязательно, можете в этом не сомневаться, – улыбнулся мужик. – А правда ль, что теперь вы и лесом, и его обитателями управлять сможете?
– Да, правда ль? Может, вы в нашей деревеньки от вредителей урожай защитите? Жуки всю капусту сожрали! Сил уже никаких нет!
– С жуками разберёмся, – со всей серьёзностью заявил я. В конце концов, если на волке сработало, то и с жуками должно. Правда, надеюсь, что не придётся каждого по отдельности уговаривать убраться, иначе я в этом поле надолго застряну.
– А ещё… – начал было третий, но я поднял руку и остановил его.
Хватит мне тут условий. Я уже и так обязательств набрал, что пока понятия не имею, как буду это всё разгребать.
– “Ещё” будет после жуков и повозки, – широко улыбнулся я.
– А, как скажете, барин, – невозмутимо ответил мужик. Ловко я перевёл их мысли с близости леса на то, что от взаимодействия со мной они смогут выгоду разную получать.
Но тут и меру главное обозначить, поэтому я и остановил поток просьб. Так же как с сотрудниками делал.
А то поставил я как-то рабочим оплату процентную, в зависимости от количества вырубки. Так лесорубы так увлеклись, что три дня домой не уходили. А потом от усталости харвестер, как называется спецтехника для валки леса, в овраг загнали. С тех пор я всегда обозначаю рамки дозволенного. Ну, и по ночам работать не разрешаю. Думаю, это правило и здесь будет хорошо работать, учитывая местных хищников.
– Ну, раз порешали всё, барин, мы это… пойдем, – попятился к выходу с территории поместья тощий. – Вы уж на нас не серчайте. А мы вам потом настоечку на клюкве принесём.
Подкупить меня пытается, вон какой хитрец! Задобрить.
На самом деле из всего вышесказанного мужиками можно сделать вывод, что живётся им тут не очень хорошо. И по сути, их благосостояние сильно зависит от барина.
Надо бы узнать: это вообще вольные крестьяне или крепостные? Хоть понять, какую ответственность я за них несу. А то наворотит кто-то делов в соседнем лесу, а мне потом за это местный властитель и предъявит.
Было уже раз такое, когда мои работники случайно за территорию заповедника зашли. Онлайн-карты у них барахлили. Мне тогда пришлось целую неделю с губернатором отдыхать, чтобы он иск не выставлял. Кстати…
– Настоек не надо. Бросил я!
Тут у мужиков лица вытянулись от удивления.
– Чего уставились? – серьёзно спросил я. – Вы ж идти хотели. Вот и идите.
Двое попятились к выходу, а третий бросил неоднозначный взгляд на несчастный дуб, который я не позволил срубить.
– Даже не думай, – осадил его я. И мужик спешно скрылся с моих глаз.
Хм, судя по тому, что язык у них подвешен, точно не крепостные.
Когда они наконец ушли, я приблизился к большому раскидистому дубу, который рос прямо у стены, окружающей поместье. На эти деревья лес очень богат, как и на ели, сосны, берёзы и пихты. И это только те, что я успел увидеть за сегодня. Здесь смешанные леса, а значит, и видов деревьев должно быть очень много.
Но сейчас меня не это интересовало. А, как бы это странно ни звучало, сам дуб. Я смотрел на отметины от топора, и в груди возникло странное чувство.
Вот никогда раньше не жалел деревья, это на меня совсем не похоже. Возможно, сказывается связь с лесом, о которой и говорил Валерьян. Даже сейчас кажется, что я чувствую его запах перегара.
Осторожно приложил ладонь к толстой коре дуба, которую и пробили крестьянские топоры. Голова закружилась, но на этот раз боль была не резкой, а ноющей.
Ох, надеюсь, что я теперь не умру от первого вырубленного дерева в этом лесу. Пока даже не представляю, как контролировать столь огромную территорию.
Деревья в этом лесу явно отличались, и сейчас я это хорошо понял. Потому что пальцы чётко ощущали пульсацию. Словно это дерево не только может чувствовать боль, но и внутри него проходят какие-то каналы. Возможно, они и делают дуб куда более живым, чем деревья из моего мира.
Стоило об этом подумать, как по телу снова разлилось уже знакомое тепло, а мышцы налились силой. Рука задрожала, и я увидел, как от неё исходит странное, золотистое свечение. Оно отсоединилось от ладони и потекло прямиком к ранам дерева. Заполнило их от и до.
Я убрал руку, завороженно наблюдая. Во дела!
Свечение быстро погасло, а от зазубрин топора не осталось и следа. Чтобы убедиться в том, что не сошёл с ума, я снова потрогал толстую кору дуба. Шершавая, но при этом без единой царапины.
– Быстро соображаешь, – позади раздался знакомый старческий голос.