— Ты рисковала жизнью ради нашего золота.
— Не ради золота. — Она повернулась к нему. — Ради вас. Ради семьи. Золото — это просто металл. А вы — моя жизнь.
Он смотрел на нее долго, очень долго. В его глазах плясали отблески заката и что-то еще — глубокое, горячее, настоящее.
— Ты знаешь, — сказал он тихо, — когда я увидел тебя в первый раз — ту, что стояла в моем зале и требовала пенсию, — я подумал: «Это какая-то ошибка. Человек не может быть таким бесстрашным».
— А теперь?
— А теперь я знаю: ты самая безумная, стойкая и прекрасная добыча, которую я когда-либо встречал.
— Добыча? — приподняла бровь Элис.
— Я не хочу тебя есть. — Он улыбнулся. — Я хочу… чтобы ты осталась. Навсегда.
— Я уже осталась.
— Нет. — Он взял ее лицо в ладони. — Я хочу, чтобы ты знала: ты — не просто гувернантка, не просто жена. Ты — моя пара. Моя вторая половина. Моя истинная. Та, ради которой я готов сжечь весь мир. Или построить новый.
— Игнатий…
— Я люблю тебя, Элис. Не как сокровище, не как добычу. Как ту, без которой я не могу дышать.
Она смотрела в его золотые глаза и видела в них всю его душу — древнюю, могучую, но такую беззащитную перед ней.
— Я люблю тебя, — ответила она. — И знаешь что? Твоя бывшая невеста была права. Пятьдесят лет с тобой стоят тысячелетий с кем попало. Но я собираюсь прожить с тобой все тысячу.
— Тысячу?
— А почему нет? У вас тут магия. Наверняка есть способ продлить жизнь человеку.
— Есть. — Он улыбнулся. — Ритуал единения. После него ты станешь наполовину драконом. Будешь жить, сколько я.
— Так чего мы ждем?
— Элис… это серьезно. Ты станешь другой. Сильнее, быстрее, горячее. Сможешь превращаться в дракона. Но никогда не сможешь вернуться в свой мир.
— Мой мир теперь здесь. — Она обвела рукой руины, горы, небо. — Там, где вы.
Он поцеловал ее. Долго, крепко, обещающе.
— Папа! Элис! — донеслось издалека. — Мы все погрузили! Можно лететь домой?
— Летим! — крикнул Игнатий в ответ.
— Подожди. — Элис остановила его. — Я хочу сказать тебе кое-что еще.
— Что?
— Во-первых, я не добыча. Я — гувернантка. А во-вторых… — она улыбнулась, — ваше предложение требует обсуждения. После того, как вы помоетесь. Вы в саже.
Игнатий посмотрел на себя — и правда, чешуя (он был в полуформе) покрыта копотью и пылью.
— Справедливо, — усмехнулся он. — Но ты тоже не подарок. У тебя перец в волосах.
— Это боевые трофеи.
— Это боевые трофеи, — согласился он.