– Некоторые маги сделали бы другой выбор. И не только маги, – заметила я, вспоминая своих близких.
Как только я стала менее полезной, менее удобной, то мои родители тут же отдали меня на попечение ведьме. И единственное любимое дитя, дорогая хорошая девочка стала вдруг чужой. Зато появилась новая – беспроблемная, радующая родителей куда больше меня. Знаю, видела. Еще когда Сонг была совсем совенком, я отправляла ее домой так, чтобы наставница не узнала.
– Эти «некоторые» – ущербные люди. Если они не способны полюбить собственного ребенка только потому, что он доставляет им неудобства, то их вообще не стоит допускать к живым существам, – бескомпромиссно завершил Роуланд.
И, несмотря на его жесткий и почти что злой тон, я почувствовала, как на душе разливается тепло. Головой я всегда понимала, что если ребенка не любят его родители, то он тут не при чем. Но сердцем словно не принимала. И надо было всего одному мужчине сказать вслух то, о чем я думала, как все сомнения развеялись.
Не зря Мири говорила, что ее папа – потрясающий. Влюбиться не влюблю, но восхищение точно буду испытывать.
И это заставляло смотреть на Роуланда другими глазами. Так, как смотрит женщина на мужчину. Иногда мне казалось, что я уже в него влюбилась. Но я останавливала себя, потому что понимала – у него не получится.
И поэтому мне было страшно. С другой стороны…
Я посмотрела на Сонг. Мой дорогой и единственный друг не останется один. Мы с Сонг уже договорились, что после всего она останется вместе с Мири. И хотя сова была возмущена и чуть не проклевала на моей макушке дырку, но пообещала оберегать девочку.
– Мири, доброе утро, – сказала я. – Завтрак готов. Подождем папу?
– Не нужно, он занят.
– И чем? – осторожно спросила я.
– Сажает деревья, которые вырубил своим драконьим фейерверком, – ответила Мири. – Сам напортачил – сам исправляет. Так должен делать истинный дракон.
– Но сейчас зима, деревья не приживутся. Да и где он такую породу найдет?
– Найдет, приживутся, сделает, – уверенно сказала Мири. – Папа всегда делает то, за что берется. И тебя в себя влюбит.
Уже, к счастью или сожалению.
– Я поела, спасибо. А можно я продолжу изучать дом?
– Можно, – ответила я.
Мири постоянно этим занималась. Хотя, есть подозрения, она просто сбегала, давая нам с Роуландом пообщаться наедине.
Внезапно в мой разум постучалась Сонг. И что? А, хочет показать, как Роуланд сажает деревья? Ну ладно.
Я села на диван, прикрыла глаза и увидела забавную картинку. Роуланд на корточках сидел на том месте, где сжег деревья. Больше там не было обугленных корней, лишь чистая земля без снега, прогретая молнией. И в эту землю он аккуратно опускал саженцы.
Глава 7
Со старанием и заботой. А ведь даже не знал, что я наблюдаю. Только понимал, что деревья были мне важны. Так, нет-нет, хватит смотреть, а то я сейчас расчувствуюсь совсем. Я заклинанием убрала посуду после завтра, оставив только ту еду, которую предпочитал Роуланд, почитала книгу и решила найти Мири. Пора было проверить ее здоровье.
Стоило мне только выйти в один из коридоров, ведущих в подвал, как раздался детский голосок:
– Алиша, смотри, что я нашла в подвале!
Коробка была раза в три выше Мири, полностью скрывала девочку за собой, подлетала вверх (видимо, от пинка) и опускалась вниз с грохотом, что свидетельствовало о ее большом весе. Что ж, здоровье Мири явно стало лучше, а следом за ним возросла и физическая сила.
– В моем доме такого не было, – сказала я, глядя на надвигающуюся на меня коробку.
– Но я нашла…
Я стала полупрозрачной, прошла через коробку, загораживающую девочку и укоризненно посмотрела на нее:
– Не стыдно врать?
– Не-а, мне нравится, – ответила Мири.