Медальон в моей руке засветился ярче, излучая пульсирующий свет. Казалось он вел меня сквозь тьму. Молнии вокруг стали затухать и совсем исчезли. Появился воздух и я смогла сделать глубокий вдох. Я упала на колени, опустив голову вниз, пытаясь отдышаться.
Звон в голове начал стихать, но в висках все еще пульсировало. Открыв глаза я увидела, что сижу на каменном полу. Может мне показалось. Не могла сфокусировать зрение.
Подняв глаза я заметила фигуру человека и протянув руку попросила о помощи.
— Помогите, — прошептала я еле слышно.
— Неужели получилось? — произнес незнакомый старик, подойдя ближе.
Теперь я смогла его разглядеть. Это был пожилой мужчина 70 лет, в старом сером сюртуке и белой рубашке. Седой, морщины на лице. Он стоял и смотрел на меня сверху вниз, как будто я его подопытная.
— Попробуйте встать, — наконец-то он предложил помощь и подал свою старческую руку.
— Спасибо, — еле выговорила я.
Мои ноги не слушались, голова начала болеть, сердце пыталось выпрыгнуть из груди.
Я разжала руку и мой медальон выпал, зазвенев на полу. Звук эхом отозвался в полупустой комнате. Старик взглянул на него и прошептал что-то себе под нос.
Пожилой мужчина посадил меня на странный диван, обитый бархатом.
— Лучше вам полежать... Перемещение наверное не просто дается, — сказал он.
— Скажите где я? Что это за место? — сказала я, схватив его за низ рукава.
Его одежда была похожа на ту, что носили в XIX веке. Сюртук, жилет и рубашка с высоким воротником. Может в моей комнате провалился пол и я оказалась в квартире ниже?
— Вы отдыхайте. Здесь безопасно... Сейчас я принесу воды и постараюсь все рассказать, — засуетился старичок.
Он ушел куда-то, оставив меня одну в этой полупустой комнате. Стены покрашены в зеленый цвет, камин у дальней стены, массивный письменный стол, книжный шкаф, пара кресел, стулья и в центре комнаты ковер.
Старинная мебель, старичок в одежде XIX века. Что здесь происходит?
— Вот, выпейте... Юная совсем, — произнес старик, протянув мне фарфоровую чашку с водой.
Я выпила не думая, чтобы смочить пересохшее горло.
— Кто вы и где я? — нетерпеливо спросила я.
— Не знаю как сказать, сударыня. Но вы попали в XIX век. Сеченовы мы... Иван Михайлович меня зовут.
— Иван Михайлович... А меня Лора зовут... То есть Лариса Степановна. Так где я по вашему? XIX век говорите?
Я встала с дивана и попробовала дойти до окна. Этот старик не внушал доверия. Нужно было поскорее выбираться отсюда. Я открыла створку окна и ахнула.
Стоял солнечный день. Мостовая, выложенная неровным булыжником содрогалась под копытами лошадей, тянущих элегантные кареты и грубые телеги. Извозчики, в расстегнутых армяках, выкрикивали цены и маршруты, стараясь перекричать какофонию звуков города.
По тротуарам прогуливались дамы в шляпах, мужчины в сюртуках и цилиндрах. Уличные торговцы предлагали свой товар: пирожки, бублики, цветы, газеты. Нищие, прижимаясь к стенам домов, протягивали руки в надежде на милостыню. Вдалеке виднелись купола соборов, сверкающие на солнце.
Что это? Может город создан для съемок исторического фильма? Но как я тут очутилась и почему сейчас день, а не ночь? Мысли пролетали в моей голове и спотыкались о преграду необъяснимого.
Кажется, я попала в картину, ожившую со страниц старинной книги. Я вскрикнула от испуга, уронив чашку на каменный пол. Она разлетелась на мелкие кусочки.
— Что же так нервничать, сударыня? Глядите, чашку разбили, — сказал старик, опускаясь на колени и поднимая с пола осколки белого фарфора.
Мне стало не по себе, увидев, как пожилой мужчина собирает осколки по моей вине. Я тоже согнулась и стала их собирать.
— Простите! Я не хотела... Сегодня у меня странный день. Не могу понять как я сюда попала. Была ночь за окном. Помню молния пронзила меня, а потом упала, было нечем дышать и вот я тут.