Что получается? Мне нужно готовиться к ударам болгар. Со дня на день они прибудут. Что-то задерживаются уже на день. А тут еще и гунны могут атаковать повторно в любой момент. Но, судя по всему, самая главная проблема может возникнуть из-за своих же соплеменников.
Что в таком случае делать? Существует два варианта, один из которых категорически неприемлем. Это — сложить лапки и сдаться. Приемлемо? Нет, никогда! И не для того мне дарована вторая жизнь, чтобы я провел ее рабом. Мы не рабы! Рабы — не мы!
Именно поэтому необходимо укрепляться, становиться сильнее, готовиться к войне. Возможно, я преувеличиваю, но, как мне кажется, именно сейчас решается вопрос всего славянского мира. Будем ли мы позволять относиться к себе как к рабам или к тварям, которых можно постоянно обкладывать данью?
Если покажем стойкость, если проявим мужество, то заработаем уважение. Причём важно даже не то, чтобы нас уважали наши враги. Важнее, когда народ сам себя уважает и не допускает даже возможности рабского положения. Лучше смерть, но свободным, чем жизнь, что животного!
— Со мной или вы? — вопрошал я к людям.
Я созвал Совет Старейшин всего рода древлятичей. Пришли представители и от соседей — родимичей и короватичей. Из последнего рода были Пирогост и Хлавудий, а также и многие бойцы, которые пошли за ними.
Люди молчали. И если те воины, с которыми я уже делил тягости похода и войны, ещё раньше высказали своё решение не быть рабами и сражаться за это, то для других мой призыв казался скорее авантюрой. Они привыкли откупаться, платить за свои жизни и оплакивать родичей, которые попадают в рабы, как мертвых.
— Чего ты молчишь, глава Ухват? — взревел Хлавудий.
Ухват — это глава рода, между прочим. И мне уже становится очевидно, что, скорее, власть в руках Пирогоста и Хлавудия. И это причина, почему он здесь.
— С тобой мы, мой род! Коли вместе били гуннов ранее, то будем бить их и нынче, — сказал Пирогост, с некоторым презрением посмотрев на главу своего рода.
— Через месяц будет Совет Старейшин всех родов. Пока он не случился, я, Родим, глава рода радимичей, буду с тобой, — сказал ещё один присутствующий здесь представитель сильного рода.
Он встал, окинул взглядом всех.
— Гунны убили моего сына. Он был там, в том поселении. Я прощать не стану! — заявил он.
Странно, конечно, что гунны не дошли до моего поселения. И в целом эта атака Суникаса была, скорее, брошенным вызовом, чем действительным набегом. Можно предполагать, что он не пошёл сюда, так как здесь уже рядом болгары. Но я не думаю, что именно это остановило гуннов, и они не продолжили свою экспрессию. И даже то, что они атаковали только двумя тысячами, вряд ли можно считать причиной быстрого ухода за Дунай.
Теперь встал и я.
— Тогда нам ничего не остаётся, кроме как готовиться к войне. Некрас, — обратился я к своему воеводе, — сколько нынче воинов у нас?
Некрасу я доверил все вопросы подготовки и экипировки воинов. Конечно, и в эти процессы я вникал, но было видно, что воевода уже проникся некоторыми новшествами, применять которые мы будем в обязательном порядке при обороне и вероятном наступлении.
— Четыреста шестнадцать человек у нас. Все с оружием, и многие в бронях. Из них более сотни никогда не были в бою. Они будут с самострелами, — докладывал Некрас.
Достаточно примитивных арбалетов мы сделали, а ранее забрали у ромеев, уже более ста штук. И это серьёзное решение вопроса дистанционного оружия. Лучников выделили в отдельный отряд, и там сейчас всего лишь полсотни. Но, это те стрелки, которые могут эффективно работать с этим оружием. Арбалет же прост в использовании, и нужно только работать с людьми, чтобы обеспечить управляемость во время боя.
— Болгарам противостоять сможем. Но вот склавинам иным… Тоже сможем. Сила не числе, не в оружие, а в решении сопротивляться, — сказал я.
Может еще когда-нибудь мои цитатники будут издавать большими тиражами? Ну если я «изобрету» печатный станок. Правда, до него, в очереди очень много чего «изобрести», чтобы выжить.
Глава 7
Острог.
26 сентября 530 года.
Я уже выслушал и оскорбления и обвинения. Они звучали нелепо. Пойди и докажи, что право имеешь так разговаривать! Возьми меня! Так что, после некоторых едких замечаний с моей стороны, когда болгарские переговорщики опешили и хватались за сабли, стал говорить уже по делу.
— Но если вы отступите, то мы можем стать друзьями и только сильнее будем, чем от битвы с вами, — заканчивал я приводить доводы к миру. — Я предложил союз. Помните об этом, когда будете убегать.
Эти слова должны были прозвучать, как и впоследствии нужно будет говорить о том, что болгарский бек имел возможность всё закончить миром, но решил воевать с нами. Должны знать, чтобы возникали в следующий раз и такие мысли. Да и мы не можем воевать против всего света. Так никаких сил и технических средств не хватит.
Нельзя во всём и всегда оставаться бескомпромиссным. К примеру, сила Восточной Римской империи не в её экономике и возможности производить большое количество вооружения или подготавливать множество воинов. По этим показателям Византийская империя не может считаться сверхдержавой. И голодные, условно, варварские народы, более злые и не так уж и плохо вооружены.
Но в чём сильны римляне? В возможности договариваться даже с теми, кто, казалось бы, в миропонимании любого жителя Восточной Римской империи будет чуть больше, чем зверь. Разделяй и властвуй!
— Но у тебя только один выход, вождь рода: ты можешь сдаться на мою волю, и тогда тебя постигнет моя милость, — болгарский бек был непробиваем и не способен к диалогу. — Если ты мне всё добровольно не отдаёшь, то я приду и возьму всё силой. И возьму тогда больше. Всё заберу.