— Я знаю, что попрошу сейчас многого, но добраться без коней и сопровождения домой я не смогу. Дорогу будут преграждать болгары, а за ними авары, — сказал он.
— Я дам тебе людей, чтобы они тебя сопроводили до земель твоего рода. Но ты должен донести до всех антов, что я готов войти с ними в союз, и мы, владеющие словом, склавины и анты, способны защитить себя и отбиться и от аваров, и от болгар, и от всех остальных. Если у тебя выйдет, и ты успеешь, приведи через две недели своих воинов ко мне. Это будет более, чем достойная плата за всё, — сказал я, отпуская Хорива.
В Феодосии мы купили девяносто шесть мужчин и ещё восемнадцать молодых женщин. Вот за них я не тратил ни серебрушки из собственных денег. А воины, по их словам, выбрали себе не столько рабынь, сколько жён. Так почему бы и нет!
Более того, я договорился с одним работорговцем, что если у него по весне появится нужный мне товар, то может прислать своего приказчика прямо в Острог и я найду за что купить людей. И не боялся и называть свое место жительства. Мы должны были к этому моменту либо сгинуть, либо же усилиться настолько, что не страшно прибытие под стены и большого отряда потенциальных врагов.
Получилось достигнуть и ещё одной цели: мы везли сразу двадцать пять телег, полностью гружённых продовольствием. Для этого пришлось распродать почти весь имеющийся у нас шёлк, другие ткани. И на данный момент можно говорить, что мы остались почти без денег.
Но у нас теперь есть люди, и есть, чем их прокормить.
Острог встречал работой. Уже почти закончилось возведение стен, продолжали копать ров, ставить частокол, и по всему периметру вкапывались рогатки. Возвышались шесть вышек с возможностью из них бить лучникам. Жаль, но пока не башням. Все по моим заветам, но медленно. Или я сильно придираюсь.
Уже теперь, если придёт большой отряд степняков, то они не смогут взять крепость, пока не растащат рогатки, не закидают ров… и всё бы ничего для наших врагов, если только из крепости не будет вестись стрельба по ним. Причем не только стрелами и арбалетными болтами. Настало время вспомнить другие достижения военной мысли древности и Средних веков.
Так что болгары могут приходить. Нужно показать себя и дать им отпор.
Склавинские земли в Подунавье.
Сентярбь 530 года.
— Вжиу! — свистел посланный в воздух рой стрел.
Предводитель гуннов Суникос с удовлетворением наблюдал за тем, как начинает гореть одно из славянских поселений. Как смертоносные подарки достигают склавинских мужчин и женщин. Давно он не вспоминал свои низменные инстинкты убийцы. Все больше воин, да в подчинении. А тут свобода и ощущение власти.
— Вот так будет и со всеми остальными! — приговаривал гунн, облизывая сухие губы.
Рядом с ним находились трое пленённых глав склавинских родов. И показательное взятие этого поселения было в основном разыграно для них. Эти главы, ранее бывшие не слабыми, должны узреть ту силу и мощь гуннов, которая беспощадна к своим врагам.
Они были выкрадены гуннами, обещал предводитель степных завоевателей отпустить глав родов. Но чуть позже. Вначале вот это представление. Когда Суникасу разрешили сделать набег на склавинов, то прозвучало требование, чтобы меньше разорения было славянским поселениям, которые должны были привезти в империю на продажу часть своего урожая. Да и оставались преградой для других степных народов, стремящихся в Константинополь.
— Поняли ли вы, кто виной всему? — спрашивал у славян Суникас. — Почему я здесь и причем по воле василевса. Кто преступил закон и убивал гуннов?
— Мы принесём тебе его голову. Но ты оставь нетронутыми наши поселения, — говорил один из славян.
— Может, и мне ещё предложишь вернуть всех тех молодых мужей, которых я забрал себе в рабы? — усмехался предводитель гуннов.
Трое старейшин понурили головами. Да, их поселения не были сожжены, однако дань, которую запросили гунны, была чудовищной. И теперь эти рода оставались почти без пропитания на будущую зиму. Благо, что не весь урожай собрали. Может быть, на месяц или на полтора хватит еды. А что делать дальше?..
А будет ли это дальше, или прямо сейчас гнутый меч Суникаса обрушится на головы славянских старейшин?
Между тем полторы тысячи гуннов, которые участвовали в нападении на большое славянское поселение, стали подходить ближе к уже горящим домам. Почти не было сопротивления. Изредка могла вылететь стрела в сторону кочевников, бывших сейчас на службе у ромейского императора. Многие успели убежать. Но не все…
Со свистом и с криком гунны ворвались в поселение и начали грабить его, насиловать женщин. Делать всё то обычное, что всегда происходит на войне.
Суникасу это было не особо интересно. Во время войны с персами он взял себе столько богатств, что разграбление любого славянского поселения не принесёт ему и десятой доли от взятого ранее.
Так что гунны здесь для того, чтобы сохранить свою честь и достоинство. Они пришли мстить за своих. Никто не может сказать, что, дескать, гунны уже не те, что были при Аттиле. Да, они не те, но признаваться себе в этом не желают. Вот и приходится раз за разом доказывать.
— Пошли от меня прочь! Я даю вам два месяца, и если за это время у меня не будет живым предводитель Андрей, то я опять приду со своими воинами и буду уничтожать все ваши поселения, — сказал Суникас.
А после он, чтобы славяне знали своё место, как рабы, стал хлестать их плётками по спине и лицу. И лишь только утомившись от этого занятия, действительно отпустил славянских старейшин прочь.
Острог.
Конец сентября 530 года.
Каждое действие имеет последствия. Да! Пришли сведения, что гунны совершили набег на склавинские поселения. И что это из-за меня. Пока никто и ничего мне не предъявил. Но есть такое впечатление, что осень будет очень непростой.