Все происходит, словно во сне. Харви забирает у меня букет, Джаспер и я поворачиваемся к алтарю, священник произносит слова. Мы отвечаем — о свободной воле, о наших именах. Твердая, успокаивающая рука Джаспера едва касается моего плеча, и я снова и снова украдкой бросаю на него взгляды. И каждый раз он чувствует мой взгляд и встречает его своим.
Будто между нами образовался невидимый пузырь, соединяющий только нас двоих.
Я произношу свои клятвы в полубреду.
— В радости и в горе, — его голос вибрирует во мне. —...Любить и лелеять…
Я готова расплакаться от того, как сильно хочу, чтобы все это было правдой.
Лицо Джаспера серьезно, брови сведены, ни намека на улыбку, пока он повторяет слова.
Он ненавидит все это, да?
Надо было просто попросить у него взаймы и не рассказывать всей правды. Было бы не так больно. Или хотя бы настаивать на том, чтобы мы подождали и спланировали настоящую, пышную свадьбу. С гостями, суетой, шумом. Если бы здесь были люди, можно было бы списать его мрачность на обстоятельства, а не на то, что он женится на мне только из жалости к своей маленькой уборщице.
Боже, какая же я дура. И все равно — несмотря ни на что — это самый особенный момент в моей жизни.
— И обмен кольцами, — произносит священник.
— Обмен? — вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить.
Я знаю, что многие мужчины не носят обручальных колец. И уж точно не ожидала, что мистер Бут согласится на это, ведь все лишь игра.
— Да, принцесса. Я принадлежу тебе ровно настолько, насколько ты принадлежишь мне, — спокойно отвечает Джаспер, словно повторяет мне это по три раза в день.
Он принадлежит мне? Этот дикий хищник — мой? По позвоночнику пробегает сладкий холодок… пока я не напоминаю себе, что он отличный актер.
Мистеру Буту даже не нужно приподнимать руку — Харви уже у его локтя. Джаспер берет кольцо с подушечки и заключает мои руки в свои, полностью игнорируя священника.
Простое золотое кольцо. Классическое, лаконичное. На миг меня охватывает тревога — вдруг не подойдет? Мы ведь даже не обсуждали это. Холодок золота ощущается на коже, когда он надевает кольцо на кончик моего пальца.
— Я дарю тебе это кольцо, — тихо произносит он, скользя им через костяшку и усаживая на место, — как знак моей любви.
Эти слова струятся сквозь меня, теплые, обволакивающие. Как знак его любви. Я знаю, что это всего лишь услуга, брак по расчету. Но мое тело реагирует, словно это правда — ком в горле, радостные слезы жгут глаза, потому что он говорит так, будто действительно это чувствует.
Кольцо идеально садится, плотно и удобно.
Я поднимаю взгляд и встречаю его улыбку. И этот притворный миг становится одновременно слаще и горче. Потому что он — лучший актер Лондона. Никто не сможет увидеть его выражение и не поверить, что он влюблен.
Кроме меня.
Он большим пальцем медленно, собственнически гладит мои пальцы, задерживаясь на ободке кольца. Между нами тишина, мы просто стоим, глядя друг на друга. Моя рука — в его. И сердце — тоже его.
— Отлично, — мягко говорит священник. — А мисс Смит?
Подушечка с его кольцом уже на месте, но Джаспер не отпускает моих пальцев, все еще медленно поглаживая их, словно по инстинкту, заявляя права на меня.
Я скольжу рукой по его пальцам, и он на миг сжимает их сильнее, а потом отпускает и протягивает мне свою ладонь.
— Я дарю тебе это кольцо как знак моей любви, — произношу я, стараясь не думать о том, насколько все однобоко. Все выгоды — мне. Все риски и богатство — на его стороне…
Стоп. А как же брачный контракт? Это же брак по расчету, он ясно дал понять. А когда мы расстанемся, Джаспер потеряет половину своего огромного состояния.
Он миллиардер. У меня кружится голова.
— А теперь — подпишем запись в книге. Прошу сюда, — глаза священника лукаво блестят за тонкой оправой очков.
— А брачный контракт? — шиплю я, пока мы идем следом, надеясь, что священник и его помощник не услышат.