— Потому что!
— Мама, я его люблю!
— Любит она… иди кур покорми!
— Даже на ярмарку нельзя!
— Вообще будешь дома сидеть, пока не поумнеешь!
Алина Эрмерих проводила воспитательную работу с Лизой. Дочь возмущалась и сопротивлялась! А что? Она уже взрослая! Что эти родители могут понимать?
Они жизнь прожили… в их время вообще все не так было! А она любит Аарена! И все у них будет хорошо! Просто дайте им свободу и позвольте жить своим умом!
Алина, которая подозревала, что ума-то дочери и не досталось, вместо него что-то другое отросло, свободу давать не собиралась. Наоборот, рассказала все мужу.
Альдо тоже проявил поразительную черствость, выдрал Лизу вожжами, хотя и не сильно, и запер в комнате. Потом уж, через несколько дней приставил помогать по хозяйству, но обещал, чуть что — и опять за вожжи. Они не отцветают, это не крапива, ими в любое время года получить больно.
Лиза рыдала, но отец и мать оставались глухи равно к мольбам, угрозам и объяснениям.
— Мам, ну что такого, что ты его семью не знаешь? Всякое же бывает, вон, Жозеф — пьянь горькая, а родители хорошие были!
— Вот! А выдай тебя за такого Жозефа замуж, поди, слезами зальешься. Так-то и не скажешь, что у него бутылка — лучшая подруга.
Алина тоже не могла достучаться до дочери.
Может, она и древняя старуха для нее, но… какие-то вещи остаются неизменными во все века.
Если знаешь семью, можно предсказать и характер, и поступки самого человека. Оно понятно, в семье не без урода, но ведь есть и такие семьи, где все — уроды. Всякое случается, так дочку отдашь, а потом она за себя наплачется, а ты за нее втрое.
И если у человека хорошие намерения, он втихорца голову девке дурить не станет. Честь по чести к родителям придет, поговорит… а даже если на первый раз его поленом и погонят, так оно тоже проверка. Не придет второй раз?
Не нужна ты ему, если он при первых же трудностях сдулся.
Не хочет к родителям идти, втихаря голову крутит? Не для добра ты ему нужна, это уж точно. Побалуется и выкинет, а то и еще чего похуже придумает. Но объяснить это дочери Алина не могла.
Влюбленные идиотки — глохнут, слепнут и тупеют разом, тут остается только работой загрузить до просветления, и стеречь, чтобы не сбежала. Так что — иди кур кормить, они сами себе зерна не найдут!
Лиза так и сделала.
А когда зашла за угол дома, наткнулась на Марию.
Младшая сестра подмигнула ей, и протянула клочок бумаги.
Да, иногда грамотность — зло. Знал бы Альдо, отродясь бы девкам в школу ходить не разрешил, а так одна написать и прочитать может, вторая, по глупости романтической, принести и отнести… переписка Лизы с Аареном не прерывалась ни на день.
Мария ходила в школу, а по дороге из школы оставляла клочки бумаги в условленном месте и там же забирала ответы. Еще и читала… такие страстные!
Ах, вот бы ей кто-то написал что-то такое же!
Цветок моей души!
Сахар моего сердца!
Царица моих глаз…
А в школе одни тупоумные мальчишки, которые то за волосы дергают, то лягушек подбрасывают. Тьфу, дураки!
Миранда застонала.