Знал он такие истории, когда девчонка не с тем спуталась, нагуляла, вот ее и отослали. А что Ариссе не сказали пока, так это в письме и не напишешь. Мог за ней парень приехать?
Очень даже запросто!
— Рена Арисса, брат к вам не собирался?
— Собирался, рент! Только чуть позднее.
Ноэль кивнул.
Вот и подтверждение его версии. Миранда эта не первая и не последняя, сбежала, небось, да и радуется жизни. Сама и найдется через пару месяцев. Плохо только то, что тетка эта противная никому жизни не даст… так бы он дело в архив отправил, да и позабыл с чистой совестью. Но Арисса Слифт о себе забыть не даст это точно!
О-ох…
Хью прислушался к раскатам хохота, которые неслись по дому.
М-да!
А еще каких-то полгода назад о таком и мечтать нельзя было. Рент Робби сидел мрачный, как сыч, и ничего не хотел знать.
А теперь, поди ж ты!
И про магию забыли, веселятся, как дети! Интересно, что у них там такое происходит?
Нет, не услышать. Хотя они всегда такими были, пара озорников, шкодников и проказников. Крапива возле поместья вырасти не успевала! Обрывали для вразумления некоторых очень прытких мальчишек!
Да, была б весна, он бы им точно щи сварил с крапивой, а сейчас осень, крапива уже невкусная, да и пойди, найди ее…
Пусть смеются. Смех — это жизнь.
Повод для хохота у мужчин действительно был. А именно — письмо той самой Эммы Залхерст.
— Читай с выражением! — требовал Матео, валяясь на диване и дрыгая от восторга ногами в воздухе.
— Слушай с уважением, — парировал Робин, вытирая слезинку. — Зачитываю! Я верю, что в вашей груди бьется нежное и трепетное сердце, предназначенное мне!
— Вивисекторша!
— Когда мое сердце прильнет к вашему, я уверенна, наши мысли сольются в одно…
— Это как она себе представляет? Вскрывать же придется?
— Нам суждено любить друг друга вечно, и даже смерть не рассоединит наших душ, слившихся воедино…
— А с каторги могут и выпустить. М-да, души — это сильно.
Робин скомкал письмо и запустил им в приятеля.
— Издеваешься?
— Оцениваю! И не смей так неуважительно относиться к важному документу! Я, может, коллекцию собирать буду! Так и назову: письма прекрасного о чудесном. Или прелестного о вдохновенном…
— Жаль, Хью о твоих мечтах не знал, сколько добра на растопку пошло!
— История ему не простит! — торжественно провозгласил Матео.
— Зато я прощу.
— Ты — толстокожий бегемот! Тебе девушка поверяет самые свои сокровенные и сердечные мечтания, а ты?