Довернцы?
А ведь похоже! Тут и волосы, и глаза, и носы, и характерная стрижка — довернцы выстригают себе макушку в знак своей вины перед Богами. И взгляды такие, нехорошие. Так хозяйка глядит на курицу — куда ее?
Несушка? Или в суп? Или на жаркое?
И ценное куриное мнение хорошую хозяйку не волнует.
— Вы… кто⁈
— Нет, — ухмыльнулся Жамиль. — Это неправильный вопрос. И ответ неправильный. Вот ты — кто⁈
Скрывать правду Никлас смысла просто не видел.
— Я — Никлас Менгер! Развяжите меня немедленно!
— Э, нет, Менгер, — зацокал языком Веньят! — Ты нам скажи сначала, что вы тут вчера сделать хотели?
Вот тут Никлас и остальное вспомнил, что у него из головы вылетело…
Действительно, ЧТО они хотели сделать, и… и что он помнит последнее?
Вот он кол берет, а потом — темнота?
Что тут происходит⁈
Размышления оборвал еще один пинок по ребрам.
— Не сломай, вдруг еще пригодится, — пострОжил напарника Жамиль.
— Не волнуйся, дело знаю!
— Вот и ладно! А ты рассказывай, Менгер, а то ведь тебя можно и пятками в костер, и пальчики порезать, и личико…
У Никласа даже челюсть отвисла.
Его⁈
Пятками в костер⁈
Да это… это… богохульство, не иначе! Святотатство!!!
Никлас же вырос в атмосфере всеобщей любви и обожания, его только что не в зубах носили, и конечно, никто и никогда его даже не порол! Да и кто бы посмел⁈
Сначала за «обожаемого мальчика» любого загрызла бы его матушка, а потом мальчик и сам вырос, и стал крупным, сильным, мог дать сдачи любому… даже сам иногда лез в драку.
Боли он не боялся, но сейчас-то иное!
Это не бой, его просто будут калечить, убивать… такое вообще возможно⁈ Да как небеса допускают⁈ Он же… это же ОН! И… и КАК⁈
Веньят такие сложности жизни не понимал, так что через полчаса и десяток порезов, Никлас, со слезами и соплями раскололся. И рассказал и про сволочных котов, и про Фабиана, и про их план.
После чего работорговцы смогли выдохнуть.
Нет, это не они.
Никто не привлек внимания, это инициатива мальчиков-мажоров. Но что теперь с ними делать?
Убивать?