Симон вздохнул, и отправился к колодцу.
Трех ведер хватило. Мужчина опамятовал и заговорил.
Оказался он рентом Биммером, «известным, но непризнанным» художником. И шел по темному переулку в поисках вдохновения. А тут… ТАКОЕ!
Женщина.
И змея. И…
На этом месте мужчину опять затрясло, но Миттермайеру было достаточно.
— Значит, вдохновения? А что у нас тут в ориентировочках-то значится?
Симон с уважением поглядел на начальство. Он хоть и проглядывал те же самые сводки, но… что там рент Ноэль нашел-то?
— Коричневый плащ, голый мужчина, приставания к несовершеннолетним…
— Так это тот самый извращуга? — осенило Симона.
— Похоже, — окинул сидящее в клетке взглядом знатока рент Ноэль. — Только вот что его так напугало?
— Зм-м-м-мея…. — простучал зубами мужчина.
— А по остальному я прав?
Мог бы и не спрашивать, и так все было видно. И что прав, и все остальное. Рент Ноэль поднялся с места.
— Симон, выпиши ордер на обыск… адрес ваш какой, рент?
— Я не… вы не имеете права! — мужчина вскинул подбородок, и явно собрался покачать права.
— Выкину на улицу, — преспокойно отозвался рент Ноэль. — Даже без плаща. И дверь закрою — беги, куда успеешь добежать!
— НЕТ!!!
— Вот видишь, уже и договариваться проще?
Рент Руперт Биммер поник головой.
Да уж. Можно орать о произволе, но… страшное это было существо. И выходить на улицу, зная, что оно где-то там?
Как хотите, в камере — спокойнее.
— Ну что? — рент Ноэль был доволен, как сытый слон. — Можно спокойно открывать и тут же закрывать дело. Тут тебе и рисунки жертв, и кое-какие сувениры… главное эту пакость из камеры не выпускать. Родители пострадавших из него отбивную сделают.
— Интересно, чего это он так напугался?
— Да кто ж его знает? Ты сам посуди — здоровый человек такие номера откалывать будет?
— Нет.
— Значит, псих. А сумасшедшему что угодно привидеться может.
— Ну, наверное. Он у меня, кстати, карандаш и бумагу попросил.
— Зачем?
— Хотел нарисовать то чудовище.