— Цены просто катастрофические. — я стискиваю зубы, сдерживая пульсацию в черепе. По крайней мере, призраки замолкли, когда подействовали подавители. Я потираю виски, мечтая поскорее смыться к выходу.
Беннет хмурится. Эпсилоны никогда не смотрят на ценники, но я провела последний год под опекой целителей Небула в больнице. Я кое-чему научилась, глядя на их борьбу.
— Серьезно? — он наклоняется ко мне, открывая закрытую книжечку у меня на коленях. Его пальцы задевают мое бедро. — Ты права. Двадцать пять долларов за джин-тоник — это грабеж. Нужно сказать менеджеру. Это возмутительно.
Я вздрагиваю от его игривого тона.
Странно. Я бы, наверное, вышла за Беннета замуж, если бы Лунный Сектор не предъявил на меня права. Мы познакомились в пятнадцать, и хотя его семья тесно работает с моей, а его бабушка заседает в Совете, мы знали, что наши чувства стоят того, чтобы их развивать. И мы развивали — еще как. Мы были неразлучны, и таблоиды обожали драматизировать нашу историю любви. А теперь мы почти не разговариваем.
— Простите, мы опоздали! — пропевает нежный голос Джианны.
Я отстраняюсь от Беннета. Он не успевает скрыть разочарованную гримасу.
— Пробки были просто кошмарные, — говорит Хэммонд.
Я поднимаю на него взгляд. Этот мужчина с безупречно ухоженной бородкой и томным взглядом выглядит слишком утонченно для Хэммонда. Тот парень, которого я знала, предпочитал кроссовки костюмам.
Пока Джианна снимает пальто, демонстрируя облегающее платье насыщенного цвета пряностей, подчеркивающее ее темную кожу и длинные иссиня-черные волосы, я снова придвигаюсь к Беннету.
— Хэммонд вступил в какую-то секретную секту, пока меня не было? Или в шоу про преображение?
Беннет смеется.
— Что-то вроде того.
— В смысле…
Хэммонд мимоходом целует Джианну, и мой мир идет кругом. Мы похоронили Финна год назад. Всего год. Мои пальцы сжимаются в кулаки.
— Веди себя прилично, — предупреждает Беннет.
Я заставляю себя улыбнуться, хотя готова извергать пламя.
— Я всегда сама любезность.
Усаживаясь напротив меня, Хэммонд спрашивает:
— Тебе уже лучше, Ли? Твой дядя сказал, что у тебя…
— Пищевое отравление, — вставляет Джианна, устраиваясь рядом с ним. Она кладет голову ему на плечо.
Хэммонд кивает.
— По тебе и не скажешь, что ты провела весь день в обнимку с белым другом.
— Из твоих уст это звучит почти как комплимент, — отвечаю я, и Хэммонд ухмыляется. В этой ухмылке нет ничего сексуального, она злая. — Вижу, ты наконец-то научился завязывать галстук. Директриса Брэнди была бы в восторге.
Он морщится.
— Эта стерва была как назойливая муха. Она была на мне помешана.
Я помню всё иначе. Хэммонд постоянно подкидывал директрисе работу тем, как он изводил студентов Небула, учившихся в «Сассекс Преп» по гранту. Будучи сыном советника, он никогда не получал ничего серьезнее легкого выговора, и это заметно. Впрочем, то же самое можно сказать и обо мне. В юности я творила ужасные вещи. Я относилась к этому городу как к своей игровой площадке, и мне было плевать, кто пострадает из-за моих выходок. Карма ударила меня по лицу за каждого, кто подставился под удар из-за меня.
Я хмыкаю.
— И сколько еще «назойливых мух» у тебя было…
— Давай поговорим о тебе, Ли, — резкий тон Джианны заставляет меня вздрогнуть. — Те слухи — это правда?