Соня пьет растворимую гадость. Мозги под шум чайника встают на место. И я насыпая кофе на дно ее любимой кружки методично составляю план, как все вернуть на свои места.
Наивный.
Глава 17. Соня
Вытаскиваю из шкафа полотенце.
Большое отвергаю, как не подходящее для моих целей, беру самое маленькое.
Попозировав перед зеркалом прихожу к выводу, что самое оно.
В прихожей уже голоса слышно, и я, изогнувшись как для лучшей фотки в соцсети, совершаю невозможное: втягиваю живот, оттопыриваю попец, выставляю ногу на носочек и, якобы, не глядя в коридор, толкаю дверь.
– Подай мне еще одно полотенце, – прошу я, старательно разглядывая в зеркале позади, удачно ли я встала. С этого ракурса вроде нормуль. Дениске и меньшего хватало, чтобы растечься и сделать то, что я от него хочу.
– Та-а-ак…
Слышу я знакомый голос и понимаю, что встряла, еще до того, как вижу, кто именно это говорит.
Уж отцовскую интонацию, после которой в детстве наступала процедура головомойки, стояния в углу или горения уха в зависимости от тяжести косяка, я хорошо знаю.
Быстрый взгляд на диспозицию только подтверждает мою догадку, и я с писком и позором юркаю в комнату.
Халат! Где, мать его, халат? У меня был!
Едва успеваю натянуть махровое чудовище, как раздается предупредительный выстрел, то есть стук в дверь.
– Заходи, – мямлю я, плюхаясь на кровать и пряча лицо в ладонях.
– София Ильинична, – грозно начинает отец. – Извольте объясниться. Это что за херобора мне сейчас привиделась?
М-да.
– Давай сделаем вид, что ничего не было? – предлагаю я несчастным тоном.
– Как это? – папа натурально охреневает.
– Так. Поступим, как взрослые люди. Я же делаю вид, что ничего не вижу, когда ты с мамой заигрываешь узконаправленно?
С опаской наблюдаю, как папа наливается кровью как клоп.
Чего-то я не уверена, что я выбрала правильную тактику…
– Ты как с отцом разговариваешь? – рычит он.
– Ну вы же хотели, чтобы я повзрослела, – кривлюсь я. Какие кругом двойные стандарты. Как убираться в квартире на сто квадратов, так я взрослая.
– Вот когда будешь взрослая, тогда и делай, что хочешь!
– А когда? – пылю я. – Когда наступит это счастливое время? В тринадцать ты говорил, что я могу краситься, когда стану взрослой! В шестнадцать, что я буду ходить в кино, когда стану взрослой! И что? Когда мне можно с мальчиками встречаться? В сорок?
– Вот в сорок и поговорим! А пока, я тебе скажу, что встречаться с мальчиками и скакать перед ними голой – это разные вещи! – заводится отец. – Да еще и перед Рэмом! Я думал, он за тобой приглядывает, чтоб ты глупостей не наворотила…
– Этот приглядит! – взрываюсь я. – У меня официального парня тогда никогда не будет!
– Вот пока не будет определенной кандидатуры, которой я в случае чего смогу оторвать яйца, чтоб я подобного больше видел! – рявкает папа.
Из-за двери доносит вопль головой скорбного: