– Да? Уверен? А то я быстро ликвидирую опухоль, которая бросается в глаза мне даже отсюда.
Ебать.
– Уверен, – говорю твердо, потому что я ни за что не допущу повторения сегодняшнего. Это слишком опасно, у меня крыша едет только от запаха Соньки, я теперь к ней и пальцем не прикоснусь.
– Ну смотри, – Илья Захарович разувается, и мне даже кажется, что пронесло, но по закону подлости – нет.
За моей спиной раздается звук открываемой двери и Сонин голос:
– Подай мне еще одно полотенце, – томно просит она.
У меня каменеет рожа, потому что лицо Ильи Захаровича становится очень интересным. Не надо быть Нострадамусом, чтобы предсказать грядущий пиздец.
Я оборачиваюсь, чтобы понять, что вызывает такую реакцию, и вижу Соню без майки, кутающуюся в куцый полотенчик, прикрывающий только грудь.
– Та-а-ак… – тянет Илья Захарович, и Сонька, которая до этого якобы что-то разглядывала за дверью, замечает отца. С визгом она скрывается в спальне.
Холодный взгляд хирурга по призванию возвращается ко мне.
– Есть, что сказать перед смертью?
– Есть, – мрачно говорю я. – Я грохну того, ради кого она выкинула этот фортель.
Я уже в красках представляю, как переезжаю Дениску туда-обратно. И еще раз. И еще.
Илья Захарович прищуривается на меня.
– Мы с тобой еще поговорим, – и отпиннув свои туфли он тяжелой походкой идет в комнату Сони. Стукнув пару раз, заходит туда.
Я прикидываю, через сколько можно ворваться, чтобы принять огонь на себя, и выходит, что прямо сейчас.
Двигая по узкому коридору к Сонькиной комнате, я предупредительно ору:
– Соня, я дождусь майку? Мы опаздываем в универ!
Сквозь бубнеж двух голосов, приглушенных дверью, раздается злой голос Соньки:
– Ой да отвали!
Вот так. Я думаю, это подскажет Илье Захаровичу, что речь о нежностях не идет. И заодно намекнет, что надо педрилу-Дениса держать от дочери подальше. Будущего мальчика-кастрата, а не меня.
Я уже хватаюсь за дверную ручку, когда дверь распахивается, и выходит Илья Захарович.
Он сует мне в руки футболку, видимо, отжаленую Сонькой.
– Рэм. Если я только хоть малейший намек замечу… – веско произносит и пристально смотрит мне в глаза.
Делаю рожу кирпичом.
– Я могу зайти? – стою, не отступаю, выдерживая этот препарирующий взгляд.
Нарушая эту молчаливую дуэль, мимо нас протискивается Сонька, закутанная в махровый халат по уши.
– Вместе с кофе, – буркает она и скрывается в ванной.
Делать нечего, и я плетусь на кухню. А Илья Захарович за мной. Чувствую себя под конвоем.
Но может, это и не плохо.