— А ты с этим вопросом к кому-нибудь обращался? — поинтересовался Гриша.
— С Яровым общался где-то год назад. Он сказал, что нас, евреев, мало, поэтому, когда хотя бы человек десять будет, тогда и приходите.
— А Яровой — это кто?
— Главный отрядник. Это решение сперва надо с ним обсуждать. Он за религию в колонии отвечает.
— Понятно! Ну, нас теперь одиннадцать человек, поэтому самое время реанимировать разговор.
— Да ладно! Одиннадцать? Это кто же? — удивленно и обрадованно отреагировал Нафталиев.
— Ну смотри, только в нашем отряде пять человек: Я, Иосиф, Лернер, Будянский, Переверзев. Затем в тринадцатом двое: Дубровский и Гофман. В девятом — Улицкий, в десятом — Матвей Жмурин. Ты и еще один — в четвертом; его Кикозашвили знает.
— А разве Переверзев еврей? — с подозрением переспросил Анатолий.
— Сережа сказал, что если надо, то будет евреем! А когда узнал, что я договорился с Батоном о курице-гриль и яйцах для наших встреч в синагоге, то вообще обещал сделать себе обрезание, — пояснил Гриша, и они с Толиком громко и весело рассмеялись.
— Это ты здорово с едой придумал! — отдышавшись после смеха, отметил Нафталиев. — Я предлагаю встречаться после утренней проверки по субботам, в Шабат, тогда и промочные[36] смогут быть. В общем, задачу я понял, завтра же пойду к Яровому и постараюсь обо всем договориться.
Через несколько дней главный отрядник вызвал к себе в кабинет Тополева и Нафталиева.
— Ну и кто все это придумал? — спросил Яровой не успевшим еще зайти к нему посетителям.
— Согласно статье 14 УИК РФ, — начал Гриша заранее подготовленную речь, — осужденным гарантируются свобода совести и свобода вероисповедания. В целях обеспечения свободы совести и свободы вероисповедания осужденных в учреждениях, исполняющих наказания, федеральный орган уголовно-исполнительной системы заключает с зарегистрированными в установленном порядке централизованными религиозными организациями соглашения о взаимодействии…
— Это все понятно! — прервал его майор. — Ты меня о чем попросить хочешь? Чтобы я с синагогой связался и договорился с этим… вашим священником… ну, чтобы он приходил?
— С раввином! — уточнил Тополев. — Нет, как раз-таки наоборот: я предлагаю, чтобы администрация разрешила нам, евреям, собираться раз в неделю по субботам в клубе и читать Тору. А раввинов мы звать не будем. Зачем нам лишние глаза и уши в нашей образцовой колонии? Вы еще и отчитаться сможете в управе, что создали на базе ИК-3 многоконфессиональный религиозный центр. Такое событие и в Москве заметят!
— Хорошая идея, мужики! — улыбаясь и кивая, отреагировал Яровой. — Как я понимаю, в клубе вы комнату себе уже присмотрели и с завхозом этот вопрос обговорили?
— Естественно! Там есть маленькая каморка, квадратов шесть, где хранятся музыкальные инструменты.
— Замечательно. Список участников мне предоставьте, и я быстро согласую ваше мероприятие.
— Вот, пожалуйста! — Гриша достал свернутый вчетверо лист бумаги со списком евреев, отбывающих наказание в колонии.
— Уже готов? — удивленно спросил Яровой и принялся внимательно изучать фамилии из списка. — Жмурин? — переспросил он и, оторвавшись от листа, уставился на просителей.
— Да, — спокойно ответил Григорий. — Матвей Романович еврей и имеет право на свободное вероисповедание.
— Ну, не знаю… — задумчиво произнес главный отрядник. — Эту фамилию мне надо согласовывать с начальством. А ты сам-то, Григорий, какое отношение имеешь к еврейству?
— Я? — с удивлением переспросил Тополев. — Непосредственное. Я единственный в этом лагере, кто имеет гражданство Израиля, и, по-хорошему, могу настаивать на визите ко мне консула для контроля за соблюдением моих прав.
— Не надо консула! Я почти уверен, что ваш вопрос будет решен положительно.
— И относительно Жмурина тоже, надеюсь? — настойчиво переспросил Гриша.
— Думаю, да, — после небольшой паузы ответил Яровой.
Когда Тополев и Нафталиев покинули помещение вахты, Толик пожал Грише руку и с большим уважением сказал:
— Хорошо, что мы с тобой вдвоем к нему пошли! Я бы не смог сказать так юридически грамотно и настойчиво. Мне кажется, они тебя побаиваются. Ты что, юрист, что ли?
— Нет, но в тюрьме пришлось перелопатить весь уголовный кодекс, УПК[37] и УИК[38], так что свои права и их обязанности я знаю очень хорошо. А самое главное, я знаю их болевые точки в виде уполномоченных по правам человека, прокуратуры, различных наблюдательных комиссий и религиозных деятелей.
В четверг вечером Анатолий зашел в восьмой отряд и радостно сообщил Иосифу и Грише, что вопрос с синагогой решен положительно и в ближайшую субботу в одиннадцать утра они могут смело приходить в клуб на первое собрание. Он пообещал привезти остальных с черной стороны, в том числе и Матвея, которого тоже утвердили.
[36] Заключенные работающие в промышленной зоне лагеря.
[37] Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации
[38] Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации