Мучительно хотелось повернуться всем корпусом и посмотреть на Левонского. Обвести взглядом все его лицо, каждую новую морщинку, упрямый вихор надо лбом, родинку над губой, торчавшую вверх левую бровь, но я заставила себя смотреть прямо на свои руки, дышать ровно и проигрывать в голове какую-то прилипчивую мелодию из современной попсы.
«Нет надо мной твоей власти, Завулон», — всплыла внезапно фраза из одного фильма, и я резко сглотнула комок в горле, поворачивая голову и встречаясь взглядом с карими глазами мужа. Бывшего. Моего.
— Я решил вернуться сюда, — внезапно сообщил Тимофей, будто ему было важно услышать мое мнение. — Новосибирск хорош, но тут мне привычнее. К корням тянет, видимо, — и грустно усмехнулся. — Родители не молодеют, ко мне переезжать не захотели. Мама, кстати, сетует, что ты совсем пропала, не звонишь, не пишешь.
Укол попал, как говорится, не в бровь, а в глаз. Мне было стыдно, что я всеми силами старалась избегать бывших свекров, поздравляла их с днями рождения и Новым годом, но этим и ограничивалась, не отвечая на приглашения заходить в гости и игнорируя звонки. Не могу я общаться с людьми из прошлого. Из того прошлого, которое так тщательно хоронила в памяти.
— Тим, ты ж понимаешь, что мне совершенно не хочется ничего вспоминать, — довольно резко и холодно сказала ему, понимая, что надо прямо сейчас вставать и уходить с конференции, иначе я просто взорвусь. — И твои родители, конечно, ни в чем не виноваты, но они мне напоминают обо всем. Мне все равно, что ты захотел вернуться, я не собираюсь с тобой возобновлять отношения ни в каком виде. Друзьями нам не быть, коллегами, слава богу, тоже, поэтому, надеюсь, эта конференция — последняя наша встреча. Если ты меня случайно увидишь где-то в толпе, будь добр, перейди дорогу на другую сторону.
— Вот как, — задумчиво отозвался мужчина, хмурясь. — Ну что ж… У меня, правда, для тебя довольно неприятная новость…
— Извини, — я резко поднялась, не желая его слушать дальше. — Что-то голова разболелась, пойду домой.
Пробравшись позади ряда к выходу, я стремительно покинула вуз, по пути застегивая пальто и заматывая шарф вокруг шеи. Нет, совершенно невозможный человек! Еще и решил добить какой-то неприятной новостью, будто того, что он решил вернуться в наш город из Новосибирска, мало.
Честно говоря, я в последние года два старалась вообще не вспоминать его. Благодаря тому, что мы существовали далеко друг от друга, это успешно удавалось. Город у нас маленький, в моей профессии все сосуществуют слишком тесно, и потому было бы сложновато не общаться, будь он здесь. И вот теперь это случилось, он здесь, и мне придется хорошенько подумать, как и дальше с успехом избегать бывшего мужа.
Может, мне замуж выйти?
Мысль насмешила. Я даже хрюкнула от внезапности ее пришествия в голову. Выйти замуж назло бывшему! Вот хохма, оборжаться просто. Еще можно пригласить Левонского на свадьбу, пусть подарит нам денег на свадебное путешествие. Будет пускать скупую мужскую слезу, говорить длинные тосты о том, как ему жаль меня отпускать. Тьфу!
Лицо гипотетического жениха я даже представить не могла, а вот Тимофей словно рядом был, настолько хорошо я его знала.
Какое счастье, что моя основная профессия все ж не связана со стоматологией. А подработка тем и хороша, что я прихожу только под запись, практически никогда не участвую в жизни коллектива, и даже на собрания не хожу. Слышала от коллег, что нашу клинику выкупил какой-то монстр, но для рядовых сотрудников ничего не поменяется, поэтому не придала значения. За два месяца от той новости все как было, так и осталось, так что беспокоиться не о чем. Тимофей живет своей жизнью, я своей. Параллельные вселенные.
Любовника надо завести, вот что. Для здоровья. Для забивания пустоты в жизни. Может, забеременеть. Родить для себя.
Раньше я эту мысль вообще в голову не впускала, предпочитая херачить на работе сутками, чем думать о том, чтобы размножаться. Это все казалось таким невозможным, что я не хотела даже представлять себе ничего.
Но сейчас, пока ехала домой, подумала, что годы идут, я не молодею, весной мне исполнится сорок лет. Возраст переосмысления, наверное. Переломный момент. И сейчас самое время обзавестись потомством. Даже любовника необязательно иметь, можно пойти на ЭКО с донорской спермой и спокойно родить без всяких разборок с мужчинами. Мама, кстати, как-то говорила мне про этот вариант, но я тогда отмахнулась от нее, сочтя такой метод неприемлемым. Тогда неприемлемым. А сейчас мне подумалось, что я бы могла попробовать.
Остановившись у дома, я поискала в интернете информацию про ЭКО в моем городе, потом выключила телефон и фыркнула. Нет уж, если такое и делать, то лучше не у нас. Слишком тесное медицинское сообщество, всем сразу станет известно, что Лизка Левонская родила от донора. Не такого я желала себе и своему гипотетическому ребенку. Проще тогда уж от любовника.
И снова сердце сделало кульбит, потому что нарисовавшийся снова Тимофей, как назло, всплыл первым в списке кандидатов. Нет уж, спасибо, память, но как-нибудь обойдемся. В сексе он, конечно, хорош, но для репродуктивных планов совершенно не годится.
Кстати, может, у него уже есть жена и семеро детей. Этот момент нельзя сбрасывать со счетов, так что категорически нет.
Тимофею в нашей жизни не место. В моей жизни.
Выйдя из машины, я плотнее запахнула пальто и в очередной раз пожалела, что все время забываю взять шапку. Сейчас самое время ее носить, равно как и концертный тулуп с валенками.
Словно услышав меня, ветер дунул сильнее, принеся с собой колючие снежинки. А вот и зима. В этом году ты рановато, дорогая, только начало ноября…
5
Иван Иванович в среду был особенно настойчив, приглашая меня на общее собрание. За все годы, что я там работала, не припомню, чтоб он так меня зазывал, говоря, что обязательно нужно присутствовать, что чуть ли не вопрос жизни и смерти и все такое.
Пришлось отпрашиваться у заведующего отделением, Михаила Павловича Серебрякова, хирурга с большим стажем, который в очередной раз качнул головой, осуждающе цокнув языком.
— Ох, Лиза, не доведет тебя до добра твоя подработка, — высказал он мне, спустив очки на кончик носа и глядя поверх них. — Ты посмотри, на кого ты похожа!
Я глянула сверху вниз на себя, ничего нового не обнаружила и пожала плечами.
— Да все та же, Михаил Павлович, — недоуменно моргнув, я сцепила руки в замок. — Как пришла к вам сюда много лет назад, так вот и есть, ничего не изменилось.
— Скоро у тебя волосы на груди вырастут, — пророчески высказал мне в ответ мужчина. — Ты ж не женщина, Лиза, ты какой-то механический человек. Полумужик-полуробот. Тебе надо семью и детей, а не работу вторую. Что ты в старости будешь делать? Сорок кошек заведешь и с ума сойдешь?
Закатив глаза, я мысленно поморщилась. Разговоры, что мне пора бы подумать о семье, Михаил Павлович вел уже больше года. Ему самому до пенсии оставалось года два-три, и это я сейчас про пенсию по возрасту, потому что за хирургический стаж он уже давно мог бы уйти на заслуженный отдых. То ли стариковская сентиментальность, то ли желание устроить всех своих коллег в жизни накатывали на него, позволяя читать нам нотации. Нам — это коллективу. Потому что семейных среди коллег было мало, кто развелся, а кто и вовсе не женился.