Дело: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я и забыл, что этот клуб, как и многие другие лондонские клубы в пятидесятых годах, стал допускать женщин обедать в своих стенах. Слушая его, я ни на минуту не сомневался в том, что приглашен сюда с какой-то определенной целью, но с какой именно, догадаться пока не мог.

— Вы правда ничего не имеете против? — настойчиво спрашивал Том, пока я снимал пальто. — Не возражаете?

Энергично расправив мощные плечи, он повел меня в читальню. Это была длинная комната, мрачная и пустая. Несмотря на то что за окнами стоял теплый сентябрьский вечер и во всех каминах пылал огонь, из нее, казалось, пахнуло сыростью. У одного из каминов в дальнем конце комнаты сидела пара — мужчина и женщина, в руках у них были журналы в глянцевитых обложках. Возле другого, опершись о каминную полку, стояла молодая женщина в красном свитере и черной юбке. Обращаясь к ней, Том Орбэлл с нарочитой бодростью воскликнул:

— Вот и мы!

Он представил меня. Ее звали Лаура Говард. Том сказал правду — она была прехорошенькая. У нее было сужающееся книзу личико, ясные серые глаза, движения решительные и в то же время грациозные. Том усадил нас в кресла по обе стороны камина, заказал виски и коктейль, плюхнулся на диван между нами. «Вот и мы!» — повторил он тоном человека, твердо решившего хорошо выпить в этот вечер в приятной компании.

Он продолжал болтать, осыпал нас обоих комплиментами и пустил в ход все свое остроумие, всю свою жизнерадостность, чтобы создать непринужденную атмосферу.

Я взглянул на Лауру. Ясно одно, подумал я, она была поражена не меньше моего, узнав, что обедает не наедине с Томом Орбэллом, точно так же поражена и еще больше этим недовольна.

— Когда же вы снова к нам соберетесь? — обратился Том ко мне, щедро отхлебнув виски. — Право, нам очень вас не хватает.

Под «нами» он подразумевал один из колледжей Кембриджа, членом совета которого я состоял до войны. У меня до сих пор сохранилось там много друзей (включая моего брата Мартина — тоже члена совета), и обычно два или три раза в год я ездил туда повидаться с ними. Во время одного из таких посещений я и познакомился с Томом, который тогда только что защитил диссертацию и получил звание кандидата исторических наук. У него была репутация молодого человека весьма одаренного, и я слышал от своих старых друзей, что придется-таки избрать его в члены совета. В должный момент избрание это состоялось, насколько я помню, в 1949 году, то есть за четыре года до настоящего обеда в клубе.

— Нам, право, очень его не хватает, — с доверительным видом пояснил он Лауре. — Вечная история у нас в Англии — нужные люди никогда не бывают там, где они больше всего нужны. Эти несносные старцы все прибрали к рукам, а стоит появиться кому-нибудь, вроде Люиса, и сейчас же для него находится неотложное, страшно важное дело, и он должен бросать ради него все остальное, а старцы тем временем остаются сидеть у нас на шее. Ведь он, наш Люис, очень важная персона, и чуточку с левизной… Да, да, представьте себе! Но он правильно смотрит на вещи. За это я ручаюсь. Верите ли, нам его очень не хватает.

— Нисколько не сомневаюсь! — сказала она голосом, который вряд ли мог звучать более безразлично.

Том продолжал говорить — уж не старался ли он умышленно отвлечь ее внимание от чего-то, — и можно было подумать, что все мы состоим в каком-то политическом заговоре. Обобщения так и сыпались: все что только есть здравомыслящего среди людей в расцвете сил и способностей, говорил Том, — комплимент в мой адрес, так как мне было сорок восемь, — занято выше головы тем, чтобы только не дать стране окончательно развалиться. Поколению, которое только выходит на арену, говорил он, — комплимент в адрес Лауры, так как ей было около тридцати, — приходится участвовать в других битвах: на его долю выпало сокрушить «несносных старцев».

— Тут уж мы все заодно, — говорил Том. Он выпил подряд три стакана почти не разбавленного виски, и голос его звучал возбужденно и в то же время сердито. — Мы еще им покажем. Помяните мое слово!

Наверху в столовой, за угловым, слабо освещенным столиком, усадив Лауру посредине, Том продолжал разглагольствовать. Ожидавшее нас в двух графинах вино уютно поблескивало, отражая огоньки трех зажженных свечей, и скоро Том прикончил один чуть ли не целую бутылку. И хотя действие выпитого алкоголя быстро сказалось на нем, больше он уже не пьянел. Держался он, как всегда, непринужденно, ни на минуту не забывая, однако, цель, намеченную им на сегодняшний вечер. В этом была своя хитрость, каким-то образом он умудрился взять на вооружение даже непринужденность манер.

А пока что он ел — с наслаждением, с пониманием, со смаком и с таким подъемом, что ему самому, казалось, было неловко. Заказав для нас продуманный до мельчайших подробностей обед, он вдруг спохватился и, подозвав официантку, стал с таинственным видом шептаться с вей. Не успели мы с Лаурой расправиться с копченой семгой, как она уже принесла нам яйца чаек.

— Восторг, ну просто восторг! — восклицал Том Орбэлл в гурманском экстазе.

Когда он вторично проделал этот трюк, Лаура вышла из себя. Пока он болтал о том о сем, она слушала его хмуро, но вежливо. Я не сказал бы, чтобы ее раздражал недостаток внимания с его стороны. Внимание он ей, несомненно, оказывал. Он был молодой человек, отнюдь не безразличный к женским чарам, и произвести на нее впечатление ему хотелось. Она же проявляла к его стараньям полнейшее равнодушие. Чего-то ей было от него надо, но, во всяком случае, не этого.

Тома только что осенила еще одна запоздалая блестящая идея насчет закуски. Когда нам подали грибы, он снова со счастливым видом пошептался о чем-то с официанткой. «Как вы думаете, не дадут ли нам?..» Вскоре он уже наслаждался куриной печенкой с беконом, что-то довольно приговаривая. И вот тут-то Лаура и сказала ему:

— Если вы не возражаете, я хотела бы поговорить о деле.

Том посмотрел на нее с опаской и в то же время вызывающе.

— Но разве мы можем предпринять что-нибудь сегодня?

— Когда же наконец кто-нибудь из вас шевельнется?

— Ну какой прок, если я начну шевелиться в одиночку — как вы думаете?

— Не в этом дело.

— Как же не в этом, дорогая? Неужели вы думаете, что этот проклятый суд старейшин станет прислушиваться к мнению единичного члена совета, к тому же еще младшего? Простите за откровенность, но нельзя забывать, что это ваша последняя ставка. Говорю я это исключительно из дружбы к вам, куда более нежной, чем к Дональду… И разве можно судить меня за это?

Гнев и решимость, отразившиеся на ее лице, красили ее, и он залюбовался ею.

— Простите меня, — сказал он, — боюсь, что я немного пьян.

Пьян он не был. Это была дымовая завеса, за которой он пытался укрыться.

— Не сердитесь на меня за откровенность, — продолжал он, — но вы должны очень и очень обдумывать каждый свой тактический ход. Так же как и я, потому что может наступить момент, когда я смогу принести вам пользу, пусть маленькую, и с моей стороны было бы ошибкой растратить свои возможности преждевременно. Вы со мной не согласны?

— Сидеть сложа руки, по-моему, гораздо худшая ошибка.