Мое сердцебиение участилось, когда он низко наклонил голову.
— Я хочу посмотреть.
Я застыла, прижавшись спиной к стене. Резкое «Нет» повисло у меня на губах, но оно не сорвалось с языка. Вместо этого я просто медленно вдохнула, позволяя его запаху скользнуть по моему языку. Дрожь прошла по моему телу.
Это был приказ, твердый, но нежный. И хотя он не использовал на мне свою альфа-силу, одна его близость вызывала желание подчиниться. Этот глубокий аромат леса и вкус снега затуманили все мои способности думать.
— Ты в безопасности, — сказала моя волчица. — Хватит сопротивляться.
Я глубоко вздохнула и задержала дыхание. Поколебавшись, я протянула руку и взялась за подол своей футболки, затем медленно стянула ее через голову.
У Джексона перехватило дыхание, и я почувствовала, как напряжение исходит от его тела.
Я уронила футболку на пол.
Его глаза прошлись по моей обнаженной коже, прежде чем остановиться на ране. Все, к чему взглядом прикасались его глаза, горело теплом и желанием.
Он протянул руку, и я захотела, чтобы он провел руками по каждому дюйму моего тела. Но вместо этого он просто провел пальцем по краю раны, как будто ласкал меня перышком.
— Выглядит плохо.
Я вздернула подбородок и одарила его полуулыбкой, стараясь не вздрагивать.
— Это от злого магического ножа. Кто бы мог подумать?
Он резко вдохнул, и его глаза затуманились.
— Твоя кровь. Она пахнет… дико. Экзотично. Мощно. Неудивительно, что все за ней охотятся.
Я тяжело сглотнула, не желая думать об этом аспекте.
Джексон уставился на красные капли, собирающиеся на моей коже, как будто моя кровь была единственной вещью в мире. Черт, он выглядел так, словно собирался облизать её. Мысль о том, как его язык танцует по моей коже, послала прилив влаги к моему центру, который, я была уверена, он чувствовал по запаху, но мне было все равно. Он мог точно знать, что у меня на уме.
Джексон резко откашлялся и отвел взгляд.
— У меня есть кое-что, что может помочь.
— Держу пари, что так оно и есть, — вставила моя дерзкая волчица.
Покраснев, я подобрала позаимствованную футболку и неловко прижала ее к груди.
— Однажды ты уже пытался, в Форксе. Это исцелило все, кроме этого.
Во мне поднялось почти неконтролируемое желание. Ночью, лежа в постели одна, я снова и снова переживала тот момент — жар его магии, разливающийся по каждому дюйму моего тела. Я бы практически бросилась под автобус, чтобы снова почувствовать то же самое. Но, видимо, прыжка из фургона оказалось недостаточно, чтобы заслужить такое.
— Я не об этом, — прошептал он, глаза сверкнули, словно он мог читать мои мысли. К моему разочарованию, Джексон отступил и вытащил из ящика маленькую баночку. Я осталась на месте, привалившись к стене, пока он брал тряпку в ванной и намочил уголок.
У меня перехватило дыхание, когда он протянул руку и просунул палец под бретельку моего лифчика, там, где она пересекала кровавую рану.
— Можно?
Грудь вздымалась от предвкушения, я кивнула.
Он осторожно потянул бретельку в сторону и вниз вокруг моего плеча. По моей коже побежали мурашки. Я не хотела, чтобы он был таким нежным. Это была настоящая пытка.
Я только что выжила, выбросившись из фургона на скорости шестьдесят миль в час. Я хотела, чтобы он сорвал с меня лифчик прямо там. Схватил обе мои груди руками и прижался губами к моим.
Но он этого не сделал. Он заставил меня ждать.