Она ахнула, когда Алехандро вонзил клыки в ее шею. Ярость прокатилась по мне, и мои путы зазвенели, когда я потянул их — но чем яростнее я боролся, тем крепче становились мои оковы, пока я не стал практически неподвижным.
Она застонала, ее глаза расширились от страха, и она прижалась спиной к стене. Алехандро застонал, его пьянящее желание наполнило комнату, пока он нежно лакал кровь, текущую из ее шеи.
Гортанный рык вырвался из моего туго стянутого горла, когда представшая передо мной сцена врезалась мне в память.
Веки Саванны отяжелели, и она вздохнула, ее тело расслабилось, когда она откинулась назад, отдаваясь магии, которая струилась между ними.
Сладкий аромат ее неизбежного желания, смешавшийся с его, разрушил мой разум. Мое сердце сжалось, когда отчаяние сдавило меня сильнее, чем когда-либо могла бы сдавить любая цепь.
— Сражайся за нашу пару, — прорычал мой волк. — Убей. Забери это, что принадлежит нам.
— Саванна… — выдавил я.
На секунду ее глаза затрепетали, и она попыталась оттолкнуть Алехандро, но он отвел ее руки назад, его глаза были глубокими и неестественно красными.
Кровавое безумие.
Говорили, что это бывает только у молодых вампиров.
Алехандро снова вонзил клыки ей в шею и начал яростно пить. Жар ее желания превратился в боль и ужас, и ее глаза широко раскрылись.
Мои когти удлинились, и мех на руках встал дыбом, когда мой волк забился внутри меня.
Наша пара в опасности.
Кровь застучала у меня в ушах, когда что-то внутри меня оборвалось. Первобытный вой ярости вырвался из моей души, когда новая сила потекла по моим венам — сила, которой у меня никогда раньше не было. Я рванулся с цепей, моя ярость притупила боль, пронзившую запястья и шею. Серебро поглощало мою силу, изливаясь наружу, но моей ярости не было конца, и ее невозможно было сдержать.
Раздался металлический треск, когда лопнуло звено цепи, и внезапно я оказался на свободе.
Через секунду Алехандро был на мне, красноглазый монстр, вцепившийся в меня своими клыками и когтями.
Я с треском впечатал его в стену. Он ахнул и попытался освободиться, но прежде чем он успел вырваться, я схватил одну из незакрепленных цепей, сорвал ее со стены и обернул вокруг его шеи.
Алехандро зашипел от ярости, кровь Саванны все еще капала из уголка его рта и пачкала зубы. Он вскочил на ноги и навалился своим телом на меня, подбросив нас в воздух.
Моя спина с хрустом врезалась в стену, но я обернул еще один отрезок цепи вокруг шеи ублюдка и потянул, напряжение сковало мои мышцы. Его трахея была раздроблена, и хотя это не убило бы его, было чертовски больно.
Это было только начало того, что я собирался сделать.
Он изо всех сил пытался просунуть пальцы под цепь, его лицо исказилось от боли и ярости. В мгновение ока он выгнул спину и бросился вперед, чтобы стащить меня вниз.
Мы налетели на его стол, разнеся его в щепки. Через несколько секунд я был на ногах и с хрустом врезал кулаком ему в челюсть. Я полоснул его по груди когтями, чувствуя, как натягивается его плоть, когда я разрывал его костюм.
Саванна бросилась на него, впечатывая в стену.
— Закуй ублюдка в цепи!
Но он был слишком быстр. Через несколько секунд он стоял напротив Саванны с безумной ухмылкой на лице, глядя на нее.
— Я выпью тебя досуха.
Она протянула свой клинок.
— Попробуй, и я вырежу твою душу.
Черт.
Алехандро обернулся вокруг нее, но я сделал выпад влево и ударил его рукой, мой локоть хрустнул от силы удара. Он застонал и рухнул на спину, как кирпич, и тут я оказался на нем, прижимая его одной рукой. Другой рукой я потянулся к обломкам старинного стула и отломил одну из его ножек.