Сердце ёкнуло. Чародейка оглянулась, снова встречаясь взглядом с синими глазами.
– Что? – буркнула она.
– Ты забыла нарисовать восточную руну.
– Не забыла! – Василиса развернулась и потопала обратно под насмешливым взглядом.
«Боги, как глупо!» – Василиса провела углём по деревянной стене. Вниз, наискось вверх и снова вниз. Выдохнула и приложила ладонь к руне, ощущая, как та наполняется теплом. Досчитала до десяти. Это помогло ей справиться с чувствами, забросить их в дальний угол и сосредоточиться на деле. Она вернётся к своим эмоциям позже, когда будет одна. В безопасности.
Лихо – нечисть среднего звена. Ума у него немного, поэтому в ловушки попадается легко, но вот если разозлится… Сдержать силу Лиха будет непросто.
Вороны обошли рабочее пространство, проверяя, наполнились ли магией руны и нет ли в хижинах ещё людей. Одну из рун Кирши начертил прямо на опорном столбе. Близковато, но, возможно, чудище не заметит.
Близилась полночь. Василиса вышла к пристани и села на землю. Холодно. С реки подул ветер, принеся с собой запах тины.
Кирши обошёл вокруг чародейки с мешком соли, оставляя за собой тонкую белую дорожку.
– Сыпь побольше, чтобы ветром не сдуло.
Кирши послушно прошёл ещё круг.
– Хватит?
Василиса кивнула.
– Я спрячусь вон там, – Кирши показал на ближайшую лачугу. – Выйду, как только появится Лихо.
Василиса снова кивнула, достала из сумки цветы зверобоя, подожгла и положила у ног. Закрыла глаза и уже по привычке погладила перстень. Нужно было сосредоточиться.
Когда Кирши скрылся в темноте лачуги, Василиса закрыла лицо руками и набрала в грудь воздуха.
– А-а-ай, ты, горе-горе! – завыла она. – А-а-ай, ты, Лихо проклятое! Ай, за что ты так со мной! Лихо-Лихо-Лихо! Чтоб тебя хмыри сожрали, гадость лесная! Свинья болотная! Всю кровь ты мне, Лихо, попортило!
Василиса всхлипнула и прислушалась. Ночь была тиха, только со стороны города доносились едва различимые звуки праздника.
– О-о-ой! – продолжила Василиса. – Скотина ты, Лихо! Тварь! Змеюка подколодная! Лихо-Лихо-Лихо! Всё твоя вина!
«Давай. Где же ты? – думала Василиса, всматриваясь в темноту. – У меня так скоро голос сядет».
Стенания и завывания чародейки длились с полчаса. Василиса била себя в грудь, валилась на землю и проклинала Лихо. Она уже начала сомневаться в том, что приманка сработает. В конце концов, вдруг именно этому Лихо плевать на то, что его зазря поливают грязью?
– И пошём кришишь? – пронёсся в ночи гулкий шипящий голос над самым ухом. – Али Лиха на шею ишешь?
Василиса замерла и зажала рот рукой, чтобы не дёрнуться и не закричать. Страх ударил в ноги и сковал колени. Медленно чародейка обернулась.
Белое сморщенное лицо с торчащими во все стороны острыми зубами смотрело на неё белым же круглым глазом. Седые волосы лежали на земле, прикрывая согнутое в три погибели тощее тело. Лихо опиралось на длинные, похожие на изломанные ветви руки. Паучьи пальцы почти касались рассыпанной на земле соли.
– Здравствуй, Лихо. Ты прости меня, – сказала Василиса осипшим голосом. – Я поговорить с тобой хотела.
– Зашем ругалась? – прошипело Лихо. – Я тебя не трогала.
– Ты людей беспокоишь ночами, пугаешь, – Василиса старалась говорить вкрадчиво. – Тебя что-то выгнало из леса? Почему ты не спишь?
– Лес-с мертвеет. Я хошу жить. Я хошу с-спать.
– Кто-то тебя разбудил?
– Никому не ус-снуть будет. Ночь придёт, и с-солнце не вс-станет.