— Голова профессора здесь, — кивнул Данут на свой мешок. — Хотите посмотреть?
Воспитанник орков думал, что старый гоблин не захочет смотреть на мертвую голову, но тот кивнул.
Данут вытащил из мешка второй мешок, развязал тесемки и, показал ростовщику голову. Альц-Ром-Гейм безо всякого страха или брезгливости ее взял, подержал в лапах и, бережно вернул парню.
— Бедный Байн. Он был замечательным гворном! Очень помог мне, когда я вернулся с каторги — первым открыл у меня расчетный счет, начал брать кредиты. Ты не хочешь узнать, за что я попал на каторгу?
— Не хочу, — искренне ответил парень.
Ему было все равно, как гоблин попал на каторгу. Может, за подделку векселей, или еще за что. Или, его поймали речные пираты и продали.
Альц-Ром-Гейм не стал настаивать, а продолжил рассказ о мэтре Байне.
— По его рекомендации мне разрешили открыть филиал в Скаллене. Да… Как я полагаю, вы собираетесь вернуть голову Байна его сородичам?
Данут кивнул.
— Не проще ли отдать голову гворнам Тангейна, а уж они сами доставят ее до Скаллена. Кто сейчас стоит во главе колонии?
— Мэтр Паграден, — подсказал Данут, вспоминая о том «подарке», что дали ему гномы. Надо будет зайти, сказать спасибо.
— Передайте голову Паградену, вот и все, — предложил гоблин. — Зачем самому тащиться в Скаллен?
— Так надо, — коротко ответил парень, а Альц-Ром-Гейм только покачал головой с острыми ушами.
— Как я понял, депозитами моего банка заплатили за его и за твою смерть? Ну, с тобой все понятно — у норгов и некромантов с Таггертом старые счеты, а вот Байн? Интересно, за что убили профессора?
Гоблин не смог бы встать во главе крупнейшего банкирского дома, не умей он сопоставлять данные и, анализировать их.
— Профессор был специалистом по оружию. Верно, он изобрел что-то такое, что можно использовать против норгов. Или некромантов, это теперь одно и то же. И они наняли убийцу.
— Вы угадали, — кивнул Данут.
Про серебряную свирель он говорить не стал. Он уже и так рассказал о ней оркам, а это оружие принадлежало профессору. Недавно сходили на дорогу, перевернули машину, отыскали «музыкальный инструмент».
— Я считаю, что половина средств, что дали убийце, должна принадлежать родственникам профессора. Может, чуть больше. Вы сможете выписать вексель на тысячу векшей? А это, — пододвинул парень депозиты гоблину, — пусть остается у вас.
— Но здесь две тысячи, — удивился гоблин.
— Ну да. Я решил, что будет справедливо поделить сумму пополам. Половину я отдам родственникам профессора, а вторую половину возьмет Тина. Ей еще дом строить, создавать семью.
Расторжение брака в Тангейне было столь же простым, как и церемония свадьбы. По дороге в Священную рощу, Тина смотрела на Данута так, словно пыталась ему что-то сказать. Но что она могла сказать? Главные слова уже сказаны, что еще? Объяснять, почему она хочет быть с другим? Зачем? Дануту было больно, но он понимал, что все это справедливо. То, что Тина его разлюбила, он заслужил, изменив любимой. Что ж, пусть она будет счастлива.
Жрец Единого опять повел их к старому дубу, возле которого, совсем недавно, они давали клятву верности. Данут и Тина снова стояли, упершись лбами в кору, а жрец желал отыскать каждому из молодых людей достойную пару, с которой можно прожить в мире и согласии столько лет, сколько лет этому дереву, народив столько детей и внуков, сколько желудей на ветках.
Евгений Шалашов
Воспитанник орков
Книга третья
Глава 1
Скаллен — гора черепов
Данут добрался до Скаллена без всяких приключений. Это и хорошо, потому что за последнее время, их (приключений, то есть), было предостаточно, пора бы и перерыв сделать.
Ноша была тяжелой. Нет, не голова мэтра Байна Периверта, с которой Данут даже сроднился, и уж тем более не меч и доспехи. Было тяжело осознавать, что все закончилось. Была у него любимая женщина, а теперь ее нет. Чем заниматься дальше, парень не знал. После снятия осады с Тангейна и разгрома норгов поговаривали, что теперь предстоит экспедиция на Одинокие острова, чтобы уничтожить гнездо пиратов. Но, покамест, дальше разговоров дело не сдвинулось. Людям нужно было восстанавливать разрушенные города, оркам — строить новые корабли. Потому, было решено вернуться к этому вопросу через год, но здравомыслящие люди (такие, как Шумбатар или Гилберт), считали, что реально можно будет собрать силы и средства года через три, не раньше. Можно бы вернуться к оркам, но там тоже… Пусть Слети выйдет замуж за своего парня — как там его, Хенкро? Стало быть, можно выполнить печальную обязанность — отвести гворнам останки мэтра Байна, и передать им серебряную свирель — оружие, способное нести гибель «холодному» войску.
На пассажирском тепловике гномов, возобновившем регулярные рейсы между Тангейном и Скалленом, народу было немного — пара купцов, отправившихся по своим делам, да с дюжину гномов, из тех, кто участвовал в обороне города, а теперь возвращались домой. Данута Таггерта прекрасно знали и люди, и гворны, поглядывавшие на юного героя с должным почтением, но он в первый же день дал понять, что вступать в разговоры не намерен, и парня оставили в покое.
Без труда отыскав городскую ратушу, передал первому же гному (виноват, гворну), попавшемуся на пути, мешок с головой мэтра Байна, серебряную свирель, а потом побыстрее ушел. Странно, но стало еще хуже. Пока была цель, вроде бы, было полегче, а теперь опять навалились мысли о Тине. Стиснул зубы — пройдет, надо только немного подождать. Ну, коль скоро миссия выполнена, а делать нечего, то хотя бы посмотреть на столицу гномов, искупаться в теплом море. А там… Ну, там видно будет.
В выборе гостиницы Данут не привередничал. Какая лучше, какая хуже, он не знал, потому, выбрал ту, что стояла у самого моря и именовалась «Труба за мир!». Именно за это название он ее и выбрал.