Снова собирают всех магов на укрепление купола.
И зовут не только её.
Зовут еще и маленькую магичку Русю.
Глава 27. Я сдалась
Да, моя крепость пала, я сдалась.
Пошла на поводу своих желаний. Сдалась под напором любви Маркуса.
Он же любит меня. Именно меня, не Ларику. И доказывает это каждый день. Всеми способами. И очень ждёт моей ответной любви.
Ну как можно этого не увидеть и не откликнуться?
А мне, да, очень хотелось почувствовать себя настоящей женщиной. Все долгие месяцы этой тяжёлой беременности.
Сколько раз из меня почти уходила жизнь!
Утонула в озере. И когда меня спас Дэб, я же очень долго не приходила в себя.
Потом тяжёлая беременность, когда мой сын-драконенок выпивал все мои соки, было сильное обезвоживание. И только кровь Маркуса, его драконья кровь, помогла мне восстановиться и дать силы на роды.
И моя магия в эти моменты мне не помогала. Получается, что я лечила других, но вот себе помочь не могла, нужна была любовь Маркуса. И его кровь.
Кровь и любовь. Любовь и кровь.
В этом, что-ли, заключается сила истинной пары?
Чувствую себя невероятно счастливой от любви Маркуса. Чудесной была наша первая ночь. Добровольной, без принуждения.
Ларика была с ним, фактически, не по своей воле. Её просто поторопились выдать замуж.
И она честно пыталась полюбить этого яростного и в бою, и в постели лорда-дракона, но не смогла. Хотя и забеременела в первые же дни. Сердце её принадлежало Тимми.
А я попаданкой вселились в её беременное тело. Именно меня выгнал Маркус из-за измены Ларики. Реальной, не выдуманной.
И долгие месяцы беременности я была одна, в размышлениях и событиях, происходящих со мною здесь.
По сути, с Маркусом я пересекалась очень мало за это время. Три мои первых дня в замке, до изгнания. Потом я о нем только слышала время от времени, знала, что он меня ищет.
И пряталась от него.
Пока не стало понятно, что без него я не выживу.
И вот здесь на границе в последнюю неделю перед родами все было стремительно же.
Прилетел Маркус, узнав, что я на границе, поил меня всю ночь кровью. Потом я провела два тяжелейших дня в тюрьме по доносу Синтии. С огромным животом, сидя на жёсткой полке, в грязной и смрадной тюрьме.
Маркус, кстати, не отбил меня тогда у охраны Джеральда. Это я всегда буду помнить. Или надолго запомню.
Потом был день суда, и Маркус меня защищал, организовал всю защиту и свидетелей.
— Но мог бы и просто спалить огнем этого Джеральда, — опять ехидно проходит по краю сознания.
Вот же они драконы какие, не любят друг с другом драться!
Сразу после суда у меня была ещё одна ночь на восстановление кровью. Маркус тогда полночи сидел рядом со мной, или обнимал лежа.