На улице темно. Фонари белыми кругами освещают двор. В окнах мигают гирлянды, а в воздухе пахнет морозом и жареной картошкой. Забегаю в супермаркет у метро и мчу домой.
По пути от станции до дома меня снова вдруг накрывает такой странной волной: я опять тащу всё на себе. Пакеты, праздники, отношения, ответственность. Пока они сидят и ищут что-то достойное, я со своими «недостатками» стою в очереди за селёдкой и копчёной колбасой.
Пакет тяжёлый, в пальцы врезаются в ручки, но я упрямо не перекидываю его из руки в руку. Хочу дойти до дома за один заход, без остановок. Самой себе что-то доказываю.
Под ногами снег похрустывает, а редкие снежинки опадают на мои ресницы и волосы, торчащие из-под шапки.
У двери квартиры долго вожусь с ключами – пальцы онемели и потеряли чувствительность от тяжести пакета. Не с первого раза, но всё же попадаю в замочную скважину, толкаю дверь и тут же понимаю, что что-то не так. В воздухе витает сладкий, навязчивый запах женского парфюма, и в моей коллекции такого точно нет.
Откуда-то из глубины квартиры доносится приглушённый женский смешок.
– Влад?
Ответа нет. Смешок повторяется.
У нас в комнате стоит ёлка. Справа от окна, там, где ковёр. Влад вчера её сам наряжал: мотал гирлянду, подбирал шары, гордился собой. Я заходила и говорила, что красиво. Хоть где-то он постарался, а потому это нужно поощрять.
Сейчас ёлка светит мерцающим светом в щель между дверью и косяком. Тени прыгают по стенам. Делаю пару нерешительных шагов.
Картина, которая открывается мне, просто не укладывается в голове. Мозг отказывается верить, что это происходит у меня дома, у моей ёлки, а не в какой-то дешёвой мелодраме.
На ковре, под ветками ёлки, лежит мой почти голый муж, на котором из одежды лишь чёрные носки. На нём, перекинув длинную ногу через его бедро, сидит худенькая девочка в кружевном белье сливочного цвета. Волосы растрёпаны, на шее тонкая цепочка, помада размазана. Она смеётся, запрокинув голову, и продолжает ритмичные движения бёдрами.
Огоньки гирлянды отражаются на её гладкой коже и на голой груди Влада с порослью редких волосков.
Пакет с грохотом выпадает из онемевших пальцев.
Глава 2
Голубки резко оборачиваются на звук. Девушка пищит и пытается прикрыться ладонями, а я с отстранённой завистью думаю о том, какая она худышка. Талия осиная, бёдра наверняка вписывается в золотой стандарт «90», бюст пышный.
Владик застывает, как ребёнок, пойманный с конфетой. Глаза круглые, рот приоткрыт.
– Свет, а ты чего пришла? Ты ж сказала, с подругами встречаешься…
Это всё, что он может сказать? Бросить претензию о том, что вернулась домой раньше положенного?
– Не с подругами, а с мамой твоей! И если бы ты меня слушал…
– Вот чёрт, – выдыхает он через зубы.
– Ты что творишь, Влад? В нашем доме! В нашей квартире, под нашей, чёрт возьми, новогодней ёлкой!
– Свет, подожди, – начинает Влад, пытаясь скинуть с себя девчонку и нащупать штаны. – Это… давай без истерик…
Без истерик?!
Да, а давайте все возьмемся за руки, обнимемся и отпустим друг другу грехи, ведь Новый год на носу! Не время думать по пустякам!
Ух, я тебе сейчас, гад!
На автопилоте хватаю из пакета палку копчёной колбасы. Подороже да посуше выбирала и, оказывается, не зря!
Первый удар приходится Владу по плечу.
– Ай! – Взвизгивает он. – Ты совсем обалдела?!
Второй прилетает по спине. Я даже не вкладываю всю силу, мне просто нужно выплеснуть злость.