Мама вообще не из тех, кто горюет, она злится, сразу решает, что делать, и идёт в бой. В общем-то, до сих пор её решительности с лихвой хватало на нас двоих, а её авантюры давно уже стали для меня обыденными. Вот уж истинная ведьма, до конца уверенная в себе. Не то, что я со своими проблемами…
Огромную свежую коробку мы нашли довольно легко. Несмотря на то что она была уже вскрыта, рассортировать работники почты успели не больше трети. А значит, оставались ещё сотни почти одинаковых конвертов.
Магический след оставлять не стоит, так что, очевидно, я здесь не только для моральной поддержки. Мама извлекла стопки и положила передо мной половину. Я торопливо начала перебирать, то и дело прислушиваясь на всякий случай. Потекли монотонные минуты, наполненные напряжённым вглядыванием. При почти полной темноте глаза устали довольно быстро, но, наконец, выцепили привычный адрес.
Я протянула ей конверт, мама выхватила его и, кивнув на коробку, чтобы я убрала всё обратно, нетерпеливо вскрыла письмо и пробежалась по строчкам.
— Что там?
Пока я возилась с коробкой, мама хмурилась и напряжённо о чём-то думала, заминая уголок дочитанного послания туда и обратно. Наконец, она заметила, что я закончила укладывать конверты, и мотнула головой в сторону выхода.
— Ты не скажешь, что в письме?
— Потом. Давай вернёмся сначала домой.
Она улыбнулась мельком и спрятала конверт в сумочку. Мы стали выбираться тем путём, которым пришли, проверяя, чтобы следов нашего проникновения нигде не осталось.
— А как ты отнесёшься к тому, чтобы пожить с папой без меня? — после недолгого молчания спросила она, — Думаю, нам придётся переехать, а потом у меня будут дела. Справитесь какое-то время одни, как считаешь?
Кивнула, бросив на неё быстрый взгляд. Я знаю, что бесполезно пытаться узнать у мамы что-то, если она не хочет говорить.
Едва мы вышли и оказались за сотню метров от почты, мама нервно оглянулась и замедлила шаг.
— Знаешь, вообще-то, у меня есть один непростой повод серьёзно поговорить с тобой. Не так я хотела тебе об этом рассказать, конечно…
Я выжидательно посмотрела на неё.
— Ты же понимаешь, что мы не просто так скрываемся и не посвящаем никого в свои секреты? Во все времена находятся те, кто желает получить доступ к нашей силе, навредить.
— Только редко кому это удаётся, — хмыкнула я.
— Да-да. В основном…
Было заметно, что мама не хочет говорить мне, преодолевает что-то внутри.
— Я обучила тебя всему, что знаю, рассказала что могла. Я хорошо подготовила тебя.
— Но мой дар ведь очень слабый, — возразила я, пожав плечами, — Немудрено, что большая часть твоих трюков оказалась мне не по зубам.
Мама остановилась и вздохнула.
— Нет, милая, дело в том, что ты, ты должна была стать очень сильной.
— Как это? — опешила я.
Нервный смешок вырвался против воли.
— Это даже не так важно.
Я открыла рот, но так и осталась стоять.
— Пойми главное: быть ведьмой, а уж тем более могущественной, было всегда опасно. Маги ненавидят нас за тот объём, в котором сила даётся нам. Люди сторонятся нас, считая другими, им вредит невежество. Быть ведьмой — это никогда не чувствовать себя в безопасности, поверь мне. И я не хотела такой участи для тебя, пыталась избежать этого, отказаться. А сейчас… Сейчас возможно быть ведьмой ещё опаснее, чем обычно.
Я уже ничего не понимала.
— Ты говоришь так, как будто существует выбор, — слабо возразила я, — Ты же сама говорила, что если сдерживать силу, то со временем она может сжечь изнутри.
— В общем, да, но… Я должна сказать, что… — выдохнула она, решаясь, — Тебе быть ведьмой вовсе не обязательно.