— Но я надеюсь решить его проблемы, оставшись в живых. Если это в моих силах.
Он не знал, как объяснить, насколько он рад сразиться с монстром. Наконец-то он точно знал, чего хочет, и видел все шаги, которые нужно сделать. Наконец-то он мог доказать собственную значимость и стать самому себе хозяином, даже если погибнет в попытке. Это был тот самый риск, который взывал к его душе и оправдывал все его труды. Это была возможность совершить нечто настолько грандиозное, чтобы встать рядом со своей возлюбленной и больше не чувствовать желания сжаться.
Харрис на мгновение оглянулся через плечо и тяжело вздохнул. Этот вздох словно говорил: «Ты идиот, но ты мой идиот». Братья.
— Вы с Рупертом просто не выносите друг друга, но он бы остыл, если бы ты поговорил с ним по-человечески. Я ему с самого начала говорил, что с тобой надо быть честнее, но он боялся, что ты сбежишь — и именно это ты и сделал… — Он пожал плечами. — Но ведь это неплохая сделка. Быть пекарем. Не рисковать жизнью. Быть просто…
— Нормальным?
Харрис не отрывал взгляда от дороги:
— В том, чтобы быть нормальным, нет ничего плохого.
— Пожалуй, так. — Арчи удивился тому, сколько правды он нашёл в этих словах. — И я всё ещё желаю лучшего тебе. И Руперту тоже. — Он так сильно хотел чего-то иного для себя, что, возможно, зашёл слишком далеко, неоправданно обидев братьев.
Он никогда этого не хотел.
Пока мать была жива, у Арчи не было причин сетовать на свою участь сына мельника. И даже сейчас — мог ли он по-настоящему злиться на отца, который обеспечил его всем необходимым? Злиться на братьев, которые взяли на себя семейное дело, позволив ему стремиться к чему-то другому? В этом нормальном, упорядоченном мире его семьи всё ещё было много того, на что он полагался. И чем даже дорожил.
Арчи мог родиться с иным складом души, но это не значило, что весь остальной мир должен подстраиваться под него или следовать за ним по его извилистой тропе. На самом деле, так было даже лучше. Миру нужны хорошие и надёжные мельники, возможно, даже больше, чем сомнительные мечтатели.
С самого начала Арчи знал, что Руперт должен унаследовать и дом, и мельницу. Целиком. Это были активы, которые работали только как единое целое, и попытка разделить их поровну лишь заставила бы братьев вцепиться друг другу в глотки.
Арчи было всё равно, что Харрису достались осёл и телега.
Но когда Арчи увидел в завещании своё имя рядом с волшебным котом… что ж, он решил, что это насмешка, но, возможно, это было не так. Вместо оскорбления это могло быть оливковой ветвью. Арчи был третьим сыном. Он никогда не должен был оставаться на мельнице, но вместо того, чтобы запереть его в очередном ученичестве, отец оставил ему приглашение следовать за собственной мечтой.
Быть самому себе хозяином и обрести свободу.
Ему не обязательно быть нормальным. Не тогда, когда у него есть волшебный кот.
— И каков твой план? — спросил Харрис.
Это было лишь продолжение королевского замысла, но слова легко слетали с языка:
— Позволь тебе доставить припасы. Смешайся с прислугой. Найди способ пробраться в цитадель.
— А потом?
— А потом… — Что будет потом? Возможно, он не узнает этого, пока не пересечёт ворота Огра, но Арчи почувствовал новый прилив надежды, когда они приблизились к знакомой лавке старьёвщицы. — Можем остановиться здесь на секунду?
Харрис склонил голову набок:
— Хочешь прикупить себе ещё один наряд для бала?
— Вроде того, — ответил Арчи, готовясь спрыгнуть с телеги.
***
Лео не удивился, когда Арчи снова пришёл к Табите. Мальчишка ничего не мог сделать без его помощи, и сейчас он снова выглядел как взъерошенный босоногий сын мельника.
Но Лео удивился, когда Арчи подошёл к крыльцу и опустился перед ним на колени.
— Ты ведь Леопольд, верно? Принц, я имею в виду?
Лео поморщился. Как этот недотёпа догадался? Вопрос возник рефлекторно, от удивления и даже гнева. Лео знал, что Арчи умнее, чем кажется, умнее, чем кот когда-либо признавал. Но почему Арчи не мог подождать, пока они останутся одни? Здесь же Табита.
Что она сделает? Начнёт заикаться и ахать, видя в нём только принца?