Но это было всё равно что просить пару капель дождя, а получить цунами. Эйнсли была принцессой, и теперь, казалось, что он всё больше и больше становится её должником. Совсем не так должно выглядеть правильное ухаживание. Если ему когда-нибудь не понравится то, что она делает или просит сделать, пусть даже мелочь, сможет ли он найти слова, чтобы сказать ей об этом?
Станет ли она слушать? Или он навсегда останется маленькой и обреченной на погибель мышью в лапах игривой и высокомерной кошки?
Она была принцессой. Он — сыном мельника. Возможно, это была слишком глубокая пропасть, которую не перейти, сколько бы прекрасных туник и жмущих сапог он ни надел. Пройдя полпути до дома, он осознал, что Лео больше нет рядом.
Что этот кот задумал на этот раз?
Арчи было немного страшно это выяснять.
***
Лео был гениален, и благодаря их стремительному проникновению в замок он, наконец-то, обрел свободу.
Его полосатая фигура молнией пронеслась по плитке главного зала и резко замерла перед знакомым портретом. На нем был запечатлен король. Покойная королева. И Эйнсли рядом с ними в неловком тринадцатилетнем возрасте. Но внимание Лео приковал другой человек, стоявший подле них. Он узнал этот каштановый оттенок волос, карие глаза, унаследованные от отца, и даже этот острый, высокомерный подбородок.
Написанный в тот самый год, когда он исчез, этот юноша — почти семнадцатилетний, с луком в руках — считал себя мужчиной. Искателем приключений. Нарядным и безупречно одетым охотником.
Но прежде всего, он был кронпринцем Леопольдом.
Воспоминания хлынули потоком. Разрозненные капли и осколки соединились с такой силой, что это показалось физическим ударом. Темный лес, изумрудные глаза и голос:
«Убивай крыс, мой маленький охотник, мой маленький принц».
Побега не было. Лео стоял у портрета так долго, что молодой лакей споткнулся о него, и вскоре кота выставили на улицу, но это уже не имело значения.
Теперь он знал гораздо больше, чем прежде.
Он бродил по улицам Замкового города в оцепенении, как часто делал, когда нужно было проветрить голову. Убедившись, что в его обычных местах обитания нет крыс — чумных или каких-либо еще, — он снова оказался у лавки Табиты. Она разговаривала с хозяйкой магазина.
— Обязательно вымети кошачью шерсть и погаси фонари перед тем, как ложиться, — произнесла пожилая женщина хриплым, строгим голосом. — Мы хотим, чтобы здесь было достаточно чисто, чтобы завлечь покупателей.
Табита безмолвно опустила голову, прижав руку к сердцу. Когда женщина ушла, Табита всё еще нервно теребила свои длинные волосы. Лео надеялся, что она не начнет их вырывать — только не снова.
Но она улыбнулась, когда увидела Лео.
Она всегда улыбалась, завидев его.
— Не волнуйся. Она просто ворчит. Это совсем не так, как было раньше. Я просто… — Она встряхнулась, словно сбрасывая что-то неприятное. Что-то, от чего Лео хотелось рычать, шипеть и проглотить одного конкретного человека целиком. Женщину из прошлого Табиты, которая была ничуть не лучше любой чумной крысы.
Но Лео не был львом или каким-то великим охотником на монстров. Не по-настоящему. Больше нет. И всё, что он мог делать — это мяукать и тереться о лодыжки девушки, пока она не возвращалась к нему из своих мыслей.
— Ты останешься со мной сегодня? — спросила она тихо, словно ребенок с мольбой, и Лео понял, что слишком долго отсутствовал. Возможно, он больше никогда не уйдет, теперь, когда его странствия достигли своего логического финала, и он обнаружил тайну в конце очень длинного туннеля.
Лео, может, и не был львом или убийцей чудовищ, но он не был и обычным котом.
И он не мог сбежать от растущего ужаса, который жил внутри его разума так же прочно, как и снаружи.
Он позволил Табите держать и даже обнимать себя, потому что он всегда позволял это Табите, но только сейчас он осознал истину: он нуждался в ней так же сильно, как она в нем.
Они оба были сломлены одинаково.
Лео был кронпринцем Леопольдом, и все считали его мертвым.
16. Кот-подражатель
На следующий день Арчи встал еще до рассвета. Когда он в обновках выходил с мельницы, направляясь в замок, ему встретился Руперт. Брат нахмурился, но сказал лишь:
— Завтра вечером, перед фестивалем, Элли с родителями придут к нам на ужин. Ты будешь?